После пробуждения пленника и его слабой угрозы Марти прочёл небольшую лекцию об изменённых и вампирах как о расе снобов и расистов. После чего джин начал то, ради чего я приволок это тело сюда. Как же хорошо, что мои фантазии остались лишь плодами моего буйного воображения, подогретого различными фильмами ужасов. Поскольку обстановка тёмного большого помещения, посреди которого под прожектором лежало тело ещё живого существа, прикованного к кушетке, и слова про извлечение нагоняли мысли о вивисекторах и вырезании для дальнейшей реализации внутренних органов.
Но мой наставник лишь подлетел к голове вампира и приложил ко лбу свою небольшую лапку. Я даже успел выдохнуть облегчение, как ангар наполнился криками. Существо не просто кричало, казалось, оно исторгает из себя саму суть крика в первозданном его виде. Вся моя натура желала сделать шаг назад, потом второй, потом третий и четвёртый с последующим безоглядным бегством. Когда тело умолкло, а я смог оторвать руки от ушей, с удивлением отмечая, что крови на ладонях нет, в лапе Марти полыхал газообразный сгусток кроваво-красного тумана.
— Сущность вампира — многие называют это душой. Именно в ней зашита отличительная особенность этой расы. По факту это то, что делает их всех вампирами. Когда-то человек нашёл место Силы и поселился в нём. Со временем он сам или его потомки начали изменяться. Они становились сильнее, быстрее, выносливее.
Но люди не умели очищать такие места от негативных факторов, а потому вместо естественной энергетической и физической эволюции начали приобретать звериные черты.
— Это как пить воду из реки, — догадался я.
— Не совсем так. Естественный энергетический фон планеты Земля до прихода Империи был весьма плотным, а потому среди твоих предков нередко рождались одарённые. Но места Силы имели слишком высокую концентрацию, что превращало людей в мутантов. — Наставник на секунду задумался, а потом выдал более верное сравнение: — Самое близкое — это радиация. Когда она в допустимых рамках, нет никакого отрицательного воздействия, при завышенных показателях она влияет и на самого человека, и на его потомство.
С этими словами лапа с туманом дёрнулась в мою сторону, мелькнуло, и мир снова погрузился во тьму.
«Кстати, я даже не посмотрел, что стало с вампиром…» — угасающее сознание зачем-то побеспокоилось о судьбе кровососа.
Проснулся я рывком. Не было никакого переходного состояния, бережно подготавливающего к суровой реальности неотвратимости будильника. Как ошпаренный, я подскочил и огляделся. Порадовался, что кто-то прибрал в комнате, перед тем как принести меня сюда, мне-то некогда было даже вычистить пол рядом с кроватью от содержимого желудка.
— Боже, о чём я думаю, — вслух произнёс я и выскочил из своего жилища. Марти нигде не было видно, как и Лены, а остальных членов нашей небольшой группы и вовсе я давно уже не встречал. Спустившись вниз, побрёл на кухню. Она располагалась за стеной, которая отделяла зал для обучения и все остальные помещения, предназначенные для совещаний, отдыха, готовки еды и склад. В холодильнике оставалась вчерашняя картошка по-французски (поклон в ноги Лене), которая тут же перекочевала в микроволновку. Кофе чёрный с сахаром, обжигающая еда и вчерашний хлеб. Желудок требовал так, словно никогда до этого не знал полного насыщения. Пришлось удовлетворять, да ещё и три раза повторить. Не приобрёл ли я звериный аппетит вместе с той красной штукой, которой меня одарил Марти? И что же случилось с вампиром? Спустя какое-то время я сидел у себя в комнате, готовясь к очередной неприятной тренировке — прогонке сквозь тело и голову энергочастиц. Лишь бы снова не вывернуло, завтрак было откровенно жалко.
Но, сделав глубокий вдох, полный решимости, я начал потихоньку разгонять энергию по телу, заставляя пропитываться ею каждую клетку организма. С первых же секунд разница оказалась значительной. Энергия текла лёгким весёлым весенним ручейком, а не с рвением ползущей гигантской улитки, сминающей всё на своём пути. Это было так неожиданно, что я даже прекратил тренировку и в изумлении завис на какое-то время. Понимая причину, но не зная механизмов, рассуждать и делать выводы не имело никакого смысла. А потому не оставалось ничего, кроме как вернуться к тренировке и порадоваться отсутствию головной боли. Ну и что, что кому-то пришлось умереть ради этого? Верно? У меня же не было выбора? Почему-то в том, что среди живых кровососа нет, сомнений уже не было, как можно жить без души?