Повисшая тишина позволила Фрису уйти в себя и еще раз переосмыслить то, что с ним произошло. А потом еще раз. Снова. Десятки, сотни тысяч итераций, прокрученных в сверх-разуме за доли секунды. До тех пор, пока найденное решение не отразилось в резко расширившихся зрачках, в неверии уставившихся на терпеливо ждущую Пряху.
— Понял теперь?
— Пожалуй… Но это сложно. Практически нереально.
— На твоем текущем уровне развития? Согласна. Но кто заставляет тебя останавливаться на достигнутом? Живи. Твори. Развивайся. Обучай других и учись сам. Сила тоже не на пустом месте возникла, знаешь ли!
— А как она возникла? — не сдержал любопытства Фрис, уже успевший успокоиться и с новым возросшим интересом исследующий возможности полностью органического тела. Приседая, прыгая, шевеля конечностями, бегая и, в общем, показывая типичное поведение ребенка, получившего новую игрушку.
Пряха с удовольствием наблюдала за его возней, походя рассказывая вещи, за знание о которых многие одаренные, и не только джедаи с ситхами, убить были готовы.
— Как и все остальное во Вселенной. Мысль. Намерение. Слово. Не каждый может пойти на сломанных ногах без костылей. Или хотя бы просто с колен встать. Кому-то нужна помощь ближнего, а кто-то предпочитает справляться своими силами. Именно последние создали Силу. Некий «протез», с помощью которого они раздвинули границы возможного и нашли путь в ранее неизведанное. Можешь не спрашивать, как их звали — понятия не имею. Сила не дает абсолютного знания после смерти. Она все также остается костылем для тех, кто упал и хочет встать на ноги. Или крыльями, чтобы научиться летать.
— Но как же тогда Семья? — вымолвил Фрис, от слов наставницы даже переставший скакать. — Разве не они воплощают ее? Свет, Тьму, Равновесие?
Пряха рассмеялась, будто он сказал что-то дико нелепое.
— Кто? Эти три чудика на эгрегоре Силы, которое они называют Мортис? Не смеши. Если протез намертво врастает в тело, это еще не делает калеку здоровым. Он все такой же увеченный, каким был прежде, разве что двигается пошустрее и мыслит пошире. Но о том, чтобы сделать марш-бросок в полной выкладке и с дополнительным грузом на плечах, можно забыть! Безногого в десант не возьмут.
Фрис на какое-то время умолк, переваривая свалившуюся информацию, прежде чем задать следующий вопрос.
— Выходит, все зря? Все эти войны джедаев с ситхами…
— Мышиная возня детей в песочнице, — подтвердила Пряха. — Над которыми сидят три салабона постарше и задают правила игры. Кто соблюдает — тому пряник и ведро с водичкой, чтобы замки строить. Остальным же песка в глаза и лопаткой по хребту, если за бортик полезут.
— Джове! — озарило Фриса, а Пряха снова кивнула, подтверждая его догадку.
— В песочнице все должны знать свое место. Бо́льшую часть жизни меня это устраивало, но, когда я встретила тебя с братом… Будто пелена спала. По крайней мере, так мне тогда казалось. Я поняла, что должна делать, чтобы сдвинуться с мертвой точки. Не все вышло так, как хотелось бы, но в итоге, — Пряха широко раскинула руки, будто норовя обнять весь мир, — я здесь, как видишь. Свободная. И готовая идти дальше. Только сначала решила дождаться тебя. Единственного, кто смог бы узреть меня настоящую сквозь видения Силы.
— Зачем?
— Чтобы сказать спасибо.
В недоумении шевельнув бровями, Фрис замер, смотря на вдруг опустившую голову и плечи наставницу. Лицо ее выражало глубокую скорбь и вино, а обычно уверенная осанка сгорбилась, показывая немалый груз совести, лежащий на плечах.
— За что, учитель? — рискнул спросить Фрис, когда молчание излишне затянулось. Пряха вздрогнула и, не рискуя поднять глаза на него, едва слышно прошептала.
— Могру.
— А?…
— Он был целиком и полностью моей ошибкой, — каждое слово давалось Пряхе с трудом, и Фрис видел, как по ее щекам текут ручейки слез. — Я была самонадеяна и ослеплена гордыней. Как же! Мастер Разума, владеющая Силой, столько пережившая и повидавшая все возможное на своем веку. Дура набитая. Мне не хватило мозгов понять, какое чудовище я пригрела на груди. До тех пор, пока не стало слишком поздно.
— Учитель…
— Нет, — Пряха подняла руку, заставляя Фриса замолчать. — Теперь уже ничего не изменить, и вам с Джове пришлось исправлять мою ошибку. Если бы я тогда смогла нанести решающий удар, ничего бы этого не произошло. Но я промедлила, Могру убил меня первой, и после едва не утопил галактику в крови. Столько невинных жизней загублено! Их голоса, лишенные посмертия, навсегда останутся со мной. Если бы не вы с братом, их бы стало еще больше. Спасибо. И еще раз прости, за то, что взвалила на него эту ношу.
На этот раз Фрис дрогнул. В голосе Пряхи звучала искренность, но она не могла знать всего. Поэтому он рассказал. И по мере того, как Фрис изливал душу, лицо женщины бледнело, пока она не прижала ладони ко рту и не выдавила едва слышно:
— Что же я натворила!
