Что бы разглядеть обстановку на площади, я, проверил стройку на предмет зомбированных, и не обнаружив таковых, забрался на стену. Открывшаяся картина повергала в шок, бросала в ужас и окатывала волной омерзения: оживших мертвецов тут было около двухсот особей. Все они с различными повреждениями, от ссадин, порезов и следов зубов, до оторванных конечностей, вспоротых животов и разодранных глоток. Ужас просто. Здесь были мужчины, женщины, дети разных возрастов; в изодранной и перепачканной одежде, с лицами, измазанными запёкшейся кровью. Непонятное, монотонное мычание, невыносимая вонь и огромный рой мух, всё это дополняло и без того ужасную картину. На ум не приходило ни одного сравнения, которое бы в полном объёме выражало те чувства, которые вызывал во мне вид этого кишащей массы мёртвых людей! И всё это на фоне потёртого, местами облезлого, двухэтажного здания, построенного в шестидесятых годах прошлого столетия. На стенах из местами раскрошившегося, силикатного кирпича, красовались потускневшие, стилизованные изображения на военную тематику. Типичная картина зомбиапокалипсиса, такая, какой мы привыкли её видеть в фильмах и компьютерных играх.
Справа от клуба, на небольшой возвышенности, за разросшейся до мелколесья полосой акации, расположился детский сад. Слева же, заросший дубом и липой парк, с памятником воинам, погибшим во Второй мировой, Афганистане и Чечне. Вообще посёлок как бы утоплен в лесном массиве, здесь, густой, смешанный лес, не только окружил его со всех сторон, но и проник в сам населённый пункт. Именно поэтому жилые дома и другая инфраструктура, находятся в тесном соседстве с густо разросшимися деревьями и кустарниками. Здесь даже сельсовет и тот носит название – "Лесной", и это полностью соответствует типу местности.
Мёртвая толпа ломилась внутрь клуба, они тупыми болванчиками тыкались головами в стены и двери, пытались протиснуться на первый этаж через металлические решётки на окнах. Штурмующее стадо пополнялось всё новыми и новыми тварями, подтягивающимся со всего городка. На шум, создаваемый своими товарищами идут, падлы! Да уж, представляю себе какой ужас сейчас испытывают осаждённые там, внутри. Такими темпами, рано или поздно, зомби всей своей массой продавят или двери, или оконные решётки, и тогда хана. Конечно, шансы на выживание осаждаемых значительно повышались из-за того, что среди заражённых не было тех шустрых, ползающих на четвереньках тварей. Кстати, очень странно, что их нет. На территории части были, а здесь почему-то только эти «манекены». Странно, очень странно.
Но что же делать дальше, как уводить толпу от клуба? Выходить к ним и орать что-то вроде: «За мной, козлы!»? Нет, не пойдёт. Быстрее Олежек, быстрее думай.
Та-а-ак, а вот это уже интересно. Трактор! Старый, добрый К-700, с ковшом. Вон стоит, в десяти метрах слева от блоков. Жёлтый такой, со ржавыми тёмно-коричневыми подтёками в районе двигателя. Древний конечно, но очень мощный. Будем надеяться, что на ходу. Да блин, на ходу конечно! А с вождением разберусь, во время службы и не такими бандурами управлять приходилось, взять хотя бы «САУшки». А вон и свежие следы от колес и ковша, место для складирования бетонных конструкций расчищали, причём недавно, сутки, может двое назад. Ну значит точно на ходу. Правда между трактором и стройкой зомби шастают – к основному стаду идут, но ничего, прорвёмся. А вообще, пространство относительно чистое, в случае облома с К-700, можно будет вернуться и обратно на стену залезть, вон по тем строительным лесам, что слева у стенки. А зомби по ним не залезут, мозгов не хватит.
План был прост: завести, так кстати оказавшийся здесь «Кировец» и проредить с его помощью мёртвое стадо. Потом потихоньку отъезжать от клуба, уводя их остатки подальше, давая тем самым возможность людям выйти к фургону Андрея. В общем, импровизировать особо и не пришлось, да и думать тоже – чего думать то – вот трактор, бери да езжай.
– Андрюха, приём!
– На приёме.
– Проверка связи. Как вы?
– Нормально, ждём сигнала. Ты как?
– Пока ни как. Ждите, сообщу. Вы на месте?
– Да на месте.
– Ну всё, отбой.
– Принял.
Блин, а на какую волну полицейская радейка настроена я у Куличева не спросил.
– Андрюха, приём.
– Слушаю, Олег.
– Какая волна у выживших в клубе?
– Эта же, они наш разговор сейчас слышать должны. Эй, отзовитесь если слышите нас.
– Клуб на связи.
– Живы?
– Так точно, держимся. Ещё один раненый умер.
– Вы там внимательнее, мёртвые сейчас имеют свойство подниматься, – подсказал я, вспоминая, какого страха натерпелся, когда труп американского морпеха подошёл к нам с Галияновым в котельной.
– Знаю. Мы их на замок закрываем, в бытовке.
– Лучше голову пробить, надёжнее будет.
– Да рука как-то не поднимается, а ещё, здесь же дети. Не хочется им психику травмировать.
– Ясно, смотрите сами. Как тебя зовут?
– Айрат.
– Рацию при себе всегда держи, Айрат. Я сейчас попробую трактором толпу проутюжить и увести подальше. Потом сообщу дополнительно. Андрей подъедет к клубу и заберёт вас. Слышишь меня Андрюха?
– Да, да, слышу тебя.
