Мы двинулись к машине, я с автоматом наперевес впереди, а за мной нестройной толпой следовало всё моё «бабско-детское воинство». До фургона оставалось метров двадцать, когда между автомобилем и нами, на дорогу вышло трое зомбированных. Я открыл огонь. Расстрелять заторможенных, малоподвижных зомби не составило особого труда. Однако, хоть выстрелы и были приглушены ПБСом, всё же они подействовали на моих ведомых ошеломляюще, женщины остановились, сбились в кучу и начали причитать, прижимая к себе детей. Этого мне ещё не хватало! Может, конечно, людей напугали не выстрелы, а их результат, всё-таки не каждый день видишь, как пули рвут человеческие тела. Но настоящий удар меня постиг, когда мальчишки вырвались из объятий своих визжащих мамок да бабок. Один побежал смотреть на тела застреленных зомби, а второй подошёл ко мне, подёргал за куртку и на полном серьёзе спросил:
– Дядя, а вы их точно пликончили, может ещё гланату кинуть для контлоля?
Ах ты ж мать твою, через забор да в душу! Вот ведь забота на мою голову!
– Прекратить!!! За мной!!! – заорал я вне себя от ярости и закинул автомат за спину, женщины замолчали и покорно подались ко мне. Схватив дёргавшего меня за куртку мальчугана и перехватив его бегущего от трупов товарища, я взял обоих на руки и побежал к машине, одновременно следя, чтобы не отстал кто-нибудь из остальных. Андрей продолжал поливать огнём тянущихся к нам со всех сторон тварей, а батюшка предусмотрительно открыл задние двери и принял у меня мальчишек. К этому моменту к машине прибыла и остальная группа спасённых. Я взялся за оружие и начал стрелять в приближающихся мертвецов, святой отец же тем временем, помогал спасeнным забраться в фургон. Убедившись, что женщины и дети находятся в машине, я захлопнул двери и занял место водителя.
– Майор в машину! Уходим! – заорал я в окно, запуская двигатель.
Куличев выпустил ещё пару коротких очередей, занял место рядом со мной и машина тронулась.
– Фуууу, – выдохнул Андрей, а потом заглянул в салон и спросил, – ни кто не пострадал?
– Всё нормально ребята, спасибо вам большое, – донёсся из глубины фургона голос священника, похоже пришёл в себя мужик.
– Ма-а-ам, а мам, а эти дядьки спецназ, да? – спросил кто-то из мальчишек.
– Спецназ, спецназ, Сережа, помолчи ладно, – ответили ему, а потом обратились к нам, – ребята, а почему вас двое всего? Где армия, где полиция? И вообще, почему мы едем в городок, а не из него?
– Армия и полиция примерно в таком же положении как и вы, – начал объяснять я, – мы с Андреем, можно сказать добровольцы, сейчас посмотрим кого ещё можно спасти и поедем в войсковую часть, там более или менее безопасно.
– Но мы не можем участвовать в спасательной операции, мы ведь не бойцы и будем вам только обузой, тем более с нами дети. А если кто-то из них пострадает?
Мы с майором переглянулись. С одной стороны мама Сережи права, мы не имеем права подвергать этих людей опасности. С другой стороны, не можем их отправить к воякам своим ходом, а сами при этом, остаться здесь и приступить к выполнению задачи. Даже если мы с напарником спешимся и отдадим им фургон (всё равно ведь кто-то из них водит машину), чтобы те уехали к нашим, по пути группа может наткнуться на диверсантов и тогда точно не поздоровится. Чeрт знает, сколько их шастает по здешним лесам.
– Свяжись по рации с полицией и спроси, сколько человек в клубе, и сколько заражённых рядом со зданием, – попросил я Андрея.
Полицейские ответили сразу. Как оказалось с ними около тридцати человек, из которых три человека легко ранены. Это не все выжившие, которых им удалось собрать в населённом пункте, были ещё спасённые, но их количество и местонахождение эмвэдэшники не знали. К клубу ото всюду стягиваются заражённые, в итоге их там уже собралось около ста пятидесяти – двухсот голов, а то и больше. Из оружия у заточeнных, всего четыре пистолета, один пистолет-пулемёт и одно двуствольное охотничье ружье. Однако с патронами беда, их очень мало, на один раз отбиться не хватит. В связи с этим группа не имеет возможности идти на прорыв.
– Есть среди вас Савкины? – спросил на всякий случай майор.
– Минутку, я уточню, – ответил полицейский.
Ждать пришлось не долго.
– Приём, Андрей, приём, – снова заговорила рация.
– Да, да, на связи!
– С нами Лeша Савкин, мальчик лет десяти – одиннадцати. На его глазах, люди говорят, мать сестру загрызла…. Теперь он не разговаривает совсем, сидит вон в углу, в пространство перед собой смотрит. Шок наверное. Приём.
– Принял. Отбой. Ждите, мы на подходе. Конец связи.
Мы с Куличевым облегчённо выдохнули. Жалко конечно жену и дочь Романа Александровича, но что ж теперь… Ладно хоть сынишка жив. Теперь надобность в посещении квартиры Савкиных отпадала и это значительно облегчало задачу.
