Я шагнул к нему вплотную. Он был выше меня, мне
пришлось задрать голову, чтобы видеть его глазки, блещущие яростью. Мы оба прерывисто дышали.
— А ты мне язык отрежь, по старинному русскому обычаю, — посоветовал я, улыбаясь непослушными губами. — А потом на кол посади. Все остальное со мной уже делали.
Я видел, как он сжал кий в кулаке. Ему очень хотелось врезать по моей перевязанной голове. Но вместо этого он сглотнул и отступил. Я повернулся и вышел из зала.
Далеко я, впрочем, не ушел. Меня остановили возле широких металлических ворот.
— Сказали, не выпускать, — виновато улыбнулся мне солдатик.
— Кто сказал? — спросил я. Нервы мои еще гуляли.
— Начальники... — неопределенно кивнул он мне за спину. Я обернулся и увидел Виталия, который, топая, бежал ко мне вместе с еще одним охранником.
— Шеф велел вернуться! — выдохнул Виталий. — Пойдем!
Я не стал препираться, молча двинулся за ним.
— Что там у вас вышло? — сердито спросил меня Виталий, вытирая пот со лба.
— Поспорили немного о будущем страны.
— А почему он тогда рвет и мечет? Я же тебя предупреждал... — он осекся. Из здания выскочил начальник охраны, тоже всклокоченный, и помахал нам рукой, призывая поторопиться. Мы ускорили шаг.
— Залезайте! — кивнул он мне на черный джип.
— Мне с вами? — с надеждой спросил Виталий.
Начальник охраны смерил его долгим взглядом. Было заметно, что его так и подмывает отказать.
— С нами, — наконец сквозь зубы процедил он.
Я не спрашивал, куда меня везут, сейчас это не имело значения, я сделал, что мог, остальное от меня не зависело. Мы вновь помчались по городу, распугивая встречный транспорт сиреной и цветомузыкой, и опять въехали на закрытую территорию. На сей раз за высоким бетонным забором прятался больничный городок Кремлевки с аллеями и многоэтажными корпусами. Мне вдруг показалось забавным, что все борцы за справедливость, включая Ельцина и его самого, Коржакова, сначала обещают разрушить стену, отделяющую российскую власть от народа, а потом, победив, они, наоборот, укрепляют ее да еще обносят колючей проволокой.
Возле одного из корпусов мы остановились. В приемной главного врача нас ждала красивая немолодая дама в коротком белом халате, не то медсестра, не то секретарша. Она сообщила, что Сергей Ильич сегодня за городом, найти его пока не удалось, но к нам уже едет Михаил Исаевич, его заместитель, который будет с минуты на минуту.
Она предложила нам чаю, и начальник охраны отказался за всех троих, разумеется, нас не спрашивая. Через несколько минут в приемную быстрыми шагами вошел темноволосый молодой человек, одетый слишком модно для врача.
— Михаил Исаевич Левинсон, — представился он, тревожно оглядывая нас живыми черными глазами. Вероятно, он был чьим-то родственником, иначе вряд ли ему, в его годы, удалось бы занять такой пост.
— Полковник Тимошенко, — отрывисто отозвался начальник охраны, протягивая руку. Это прозвучало солидно, легким наклоном головы Михаил Исаевич выразил свое уважение.
— Майор Путилин, — представился Виталий.
Мне показалось, что, называя свою должность, он несколько смущался. С моей точки зрения, совершенно напрасно, — лично я вообще был рядовым запаса, о чем и собирался объявить, но полковник Тимошенко меня опередил.
— Сергеев, — сказал он.
— Простите? — не понял Михаил Исаевич.
— Я говорю, Сергеев, — пояснил полковник. — Фамилия такая.
— У кого?
— У него.
Все, включая ухоженную медсестру, посмотрели на меня. Я развел руками, показывая, что ничего не могу поделать с этим неприглядным обстоятельством: и голова пробита, и Сергеев.
— А звать как? — поинтересовался Михаил Исаевич.
— А вот лишних вопросов задавать не надо, — вмешался Виталий. Похоже, он пытался реабилитироваться в глазах начальника охраны.
— Но нам необходимо как-то обращаться к пациенту, — возразил Михаил Исаевич. — Я же не из любопытства спрашиваю.
Полковник Тимошенко подумал.
— Сергей Сергеевич, — сказал он. — Сергей Сергеевич Сергеев.
Должно быть, фантазия у него била ключом. А может быть, он просто не любил путаницы.
— Ясно, — сдался Михаил Исаевич. — Запишите, — обернулся он к сестре.
— Я запомню, — пообещала та, как мне показалось, не без иронии.
— Палату подготовили? — спросил полковник.
— Как раз по этому поводу я и хотел посоветоваться, — понизил голос Михаил Исаевич. — У нас в неврологии освободилась очень хорошая палата. В ней летом министр культуры лежал, — многозначительно прибавил он.
Если он хотел произвести на нас впечатление, то он избрал неверный способ. Начальник охраны поморщился. В его понимании сравнивать присланного самим Коржаковым монаха Сергеева с каким-то завалявшимся в палате министром культуры было неприлично. По меньшей мере.
— А поглавнее что-нибудь имеется? — осведомился Тимошенко.
— Если надо, мы, конечно, найдем что-то другое, — поспешил заверить Михаил Исаевич, — но палата действительно очень удобная. Там три большие комнаты, кондиционеры...
— Помещение для охраны предусмотрено? — перебил полковник. — При нем круглосуточно будут наши люди...
— Да, в том же блоке...
— Телевизор, душ, все удобства? — вновь перебил полковник.
