Тогда важному разговору что-то помешало, а через пару дней Стаса арестовали прямо на оживленной улице. Следующий год жизни он провел в следственной тюрьме, откуда вышел другим человеком. И вышел только потому, что друзья заплатили важному чину из московской прокуратуры, и тот исключил из уголовного дела две тяжкие статьи, оставив одно пустяковое обвинение. Он возобновил встречи с Машей, но река жизни уже подхватила Стаса, словно бумажный корабль, завертела и унесла прочь. Они стали отдаляться, пока не потеряли друг друга из вида.
Случайно он узнал, что несколько лет назад Маша уехала из России и оказалась здесь. Найти ее координаты можно в любой телефонной книге.
— Ты хочешь сказать, что от моего бизнеса дурно пахнет? — он рассмеялся.
— Я ничего не хочу сказать. Но лучше бы ты торговал чем-нибудь другим.
— Есть старая поговорка: каждый народ достоин того правительства, которое имеет. Но я бы немного изменил формулировку, почти не меняя смысла. Каждый народ достоин тех харчей, которые он потребляет. Другими словами: за что боролись, на то и напоролись.
— А простых людей тебе не жалко?
— Слово «жалко» не из моего лексикона. Я бизнесмен. А про людей я так скажу: их будут дурачить до тех пор, пока они будут позволять себя дурачить.
— Тебе не стыдно?
— Почему должно быть стыдно именно мне? — искренне удивился Тухлый. — Я не придумываю правила. Просто пользуюсь ситуацией.
— Ты конченый циник.
— Все не так страшно, — улыбнулся Тухлый. — Циник — это бывший романтик.
Когда Маша засобиралась домой, он хотел вызвать такси, но она сказала, что доедет на метро. Перед уходом она достала фотографию белобрысого двухгодовалого мальчика, одетого в короткие штанишки и красную майку, протянула фото Тухлому и спросила:
— Красивый у меня сын?
— Да, симпатичный мальчик, — Стас тянул время, разглядывая фотографию. Он мучительно припоминал, в каком месяце виделся с Машей три года назад. Кажется, в октябре. Если он ничего не путает, этот мальчик может быть его сыном. — Даже слишком симпатичный. Отсюда я делаю вывод… Я ставлю сотню к доллару, что он не от бывшего мужа. Ну что, угадал?
— Угадал, — Маша выхватила фото из его рук.
— А как зовут?
— Не скажу.
Оставшись один, Стас допил вино и решил, что больше никогда не будет звонить Маше. Эта женщина плохо на него действует. После ее ухода на душе без причины становится грустно и тоскливо. Будто он потерял что-то очень важное, дорогое. Тошно становится.
Зазвонил мобильный телефон, лежащий на столе перед Девяткиным. Докладывал старший лейтенант Лебедев, дежуривший в грузовом фургоне, на автомобильной стоянке возле служебного входа в шашлычную.
— Дробыш обманул нас, — сказал Лебедев шепотом. — Сзади две машины с охраной.
— Хорошо, — отозвался Девяткин. — Я все куплю.
Лебедев дал отбой.
— Любимая женщина, — Девяткин положил трубку на стол. — Беспокоится.
— Да, да, конечно, — рассеяно кивнул Дробыш. — Я принимаю все ваши условия. И обещаю, что с головы Инны волос не упадет. Никогда не желал ей плохого. Но она убежала из дома и пропала. Я нашел другую девчонку, которой пришлось исполнить роль моей падчерицы. Это просто бизнес. Я не мог терять огромные деньги из-за капризов ребенка. Понимаете?
— Разумеется, — кивнул Девяткин.
— Рад встретить умного человека, — Дробыш улыбнулся. — Люди, которые делают мне добро, никогда об этом не жалеют. Мало того, им начинает улыбаться фортуна. Они забывают о недавних проблемах. Появляются приличные деньги, красивые женщины. И многое другое. Многое… Звучит банально, но все-таки: живем один раз.
— Есть еще одно принципиальное условие. О том, что случилось на самом деле, о том, каким образом девочка вновь оказалась у вас, никто не должен знать. Ни ваши друзья, ни прислуга.
— Я сам в этом заинтересован. Половину слуг я рассчитаю сегодня же. Остальные будут работать в другом месте.
— Мне нужно некоторое время, скажем, сутки или двое, — сказал Девяткин. — Инна возвращаться не хочет. Она боится, нервничает… Завтра постараюсь убедить девочку, что ее дальнейшая жизнь в вашем доме будет спокойной. Есть возражения?
— Никаких. Боже мой, это извечный конфликт отцов и детей. Всего лишь. Да, я бывал строг, но всегда отходчив. На самом деле я привязан к этой девочке. Я любил ее мать… Скажите ей все, что считаете нужным. Пообещайте хоть золотые горы.
— Отлично. В таком случае ждите моего звонка. На встречу вы должны прибыть один. Никаких свидетелей, меня не должен видеть никто из ваших приближенных, водителей или охраны. И без оружия. Иначе ничего не выйдет.
— Разумеется, я буду один.
Дробыш потер ладони, надел плащ. Бросил на стол несколько купюр и пошел к двери. Оказавшись на другой стороне улицы, остановился и помахал рукой. Девяткин вышел из кафе через полчаса, когда люди Дробыша уехали. Он нашел на стоянке фургон и забрался в кабину.
