— Не у меня. Это дом моих друзей. Хозяева в отъезде. Сейчас там пусто. Почти вся улица пустая. Если там появляется чужак, это видно за милю. Детройт — это самое безопасное место, которое я знаю. Вы сможете жить в том доме, сколько захотите. И никому в голову не придет искать вас именно в Детройте. Кто поедет в город, из которого все уезжают?
— Но эти бандиты… Они могут добраться до тебя, когда вернешься в Нью-Йорк.
— О себе я могу позаботиться, — улыбнулся Дик. — В городе у меня друзья.
Инна вернулась в номер, легла на кровать и заснула, не выключив лампы.
Дом в Детройте, точнее одноэтажная приземистая постройка с полуразвалившимся фундаментом и прогнувшейся крышей, выглядел брошенным и запущенным. Соседние дома, похожие друг на друга, смотрелись не лучше. Кажется, жители улицы, застигнутые бедой, уехали отсюда все вместе, побросав имущество, чтобы никогда не возвращаться обратно.
За квартал отсюда попалась заброшенная баптистская церковь, запертая на замок, с разбитыми окнами и цветными витражами. Дальше, в отдельном двухэтажном здании, размещалась бакалейная лавка с решетками на дверях и пыльных витринах, тоже запертая. Пара сгоревших домов на этой и другой стороне улицы. Дик вылез из машины и зазвенел связкой ключей.
— Первое впечатление обманчиво. На самом деле, дом не так уж плох.
На заднем дворе из земли, твердой и сухой, давно не знавшей дождей, торчали два молодых деревца с листиками, прозрачными и тонкими, будто вырезанными из бумаги. Дик, справившись с замками, распахнул заднюю дверь, пропустил вперед гостей.
Осмотрели четыре комнаты и кухню. Тут была кое-какая мебель, две кровати, диван, даже телевизор. На полу в беспорядке навалены запечатанные и раскрытые коробки. Дик объяснил, что хозяева, супружеская чета с ребенком, уезжали отсюда в спешке. Отец семейства получил работу в другом городе, на переезд просто не оставалось времени. Хозяин хотел выставить дом на продажу, но шансов, если говорить честно, — никаких.
— Конечно, это не люкс в Хилтоне, но жить можно, — улыбнулся Радченко.
— Теперь несколько советов, — Дик положил ключи на кухонный стол. — Днем на улице спокойно. Но вечерами лучше не высовываться. Этот район не самый спокойный. Если все-таки решите сходить в ресторан, закажите такси. Если вас попытаются ограбить на улице, отдавайте все, что есть. В бумажнике хорошо бы держать долларов сорок. Этого хватит, чтобы грабители не слишком разозлились.
— А вы? — спросила Инна. — Вы хотите уехать сегодня?
— Прямо сейчас, — ответил Дик. — Дима довезет нас до центра города. Там мы возьмем напрокат машину. Будем держать связь.
Накануне Осипова выпустили из следственного изолятора на Петровке. Контролер в камере хранения выдал ему пакет с вещами, что отобрали во время задержания: бумажник, ремень из плетеной кожи, ключи, шнурки от ботинок, обезболивающие таблетки. Осипов проглотил сразу две, потому что рука болела еще сильнее, чем накануне. Бинт больно врезался в кожу, сдавливая локоть, отек распространился на все предплечье и пальцы, которые теперь сгибались медленно, с усилием.
Осипов дошагал до начала Пушкинской улицы и завернул в кафе кондитерскую, где за угловым столиком пил кофе майор Девяткин. В штатском костюме, тщательно выбритый, он был похож на офисного клерка. Осипов купил чашку чая и пирожное, сел за его столик. Девяткин спросил, как самочувствие и посмотрел на кисть руки, на посиневшие пальцы. Осипов ответил, что к вечеру наверняка все пройдет, о таком пустяке даже говорить не хочется.
Полицейский помолчал и задал новый вопрос:
— Вы не передумали? Если чувствуете, что не сможете этого сделать… Тогда откажитесь сразу, сейчас. Еще не поздно все переиграть.
— Я не передумал и не передумаю, — твердо ответил Осипов. — Никогда. Если вы мне не поможете, я сам буду искать такую возможность. И найду ее. Рано или поздно.
Девяткин ногой отодвинул от себя бумажный пакет, стоявший на полу у стены. Затем допил кофе и сказал напоследок, чтобы завтра утром Осипов активировал мобильный телефон, что лежит в пакете. И ехал в Москву. Надо взять с собой сумку, удобную, которую можно повесить на плечо и таскать в ней ствол и глушитель. Еще пригодились бы бейсболка или кепка с козырьком. Она закроет лицо от камер наблюдения, если такие попадутся. Девяткин позвонит во второй половине дня и скажет, где назначена встреча с Дробышом.
Осипов вышел из кондитерской через полчаса, завернул в соседний ресторан, заказал борщ и любимую жареную рыбу. Он почти ничего не ел за последние четыре дня, но аппетита почему-то не почувствовал. Рыбу не доел, десерта не заказал.
Затем он взял такси до Рижского вокзала, сел на пригородную электричку. Он вылез через час, на автобусе проехал несколько остановок, а пешком прошагал четыре километра, добравшись до песчаного карьера. Через калитку вошел на территорию, огороженную забором из металлической сетки, заперся в будке сторожа. В пакете среди вороха газет он обнаружил свой «люггер» девятого калибра и одну снаряженную обойму и еще одну, пустую.
