Её товарка поспешно отползла подальше от клона, в самый угол кровати, и перепугано вжалась в стену. Несколько обалдевший от такой реакции Блиц отступил на пару шагов, а затем, решив, что просто пугает девушек, решительно направился к другой камере, чтобы её обитатели помогли бедняжкам выбраться. По мнению клона, вид собрата-раба, знакомого по заключению, должен был успокоить и внушить доверие.
— Я — коммандер Блиц, — представился он сидевшему на койке забраку. — В соседней камере тогрута, она в шоке. Помогите ей и её соседке выйти наружу, и проводите к транспорту. И побыстрее, у нас мало времени… — он замолчал и с тревогой прислушался к звукам боя.
Пока что охрана поместья не разобралась, что происходит, решив видимо, что хозяин спасает своё дорогостоящее имущество, но в любой момент кто-то из стражников заподозрит неладное, и тогда прости-прощай бескровный выход.
— Да живее ты! — теряя терпение, поторопил он раба.
А тот смотрел на него с видом хатта, которому предлагают пожертвовать всё имущество на благотворительность.
— Я принадлежу господину Тормусу и он не приказывал мне слушаться вас, господин, — чинно ответил забрак.
Палоуики в камере напротив внезапно открыла свой хоботоподобный рот и пронзительно завопила на всё помещение:
— Охрана! Нас пытаются украсть!!!
— Да вы не охренели тут? — опешил клон. — Мы вас спасать прибыли! Понимаете? А, что с вами говорить… — он вскинул бластер и выстрелил в потолок.
— А ну все на выход! Бегом! — заорал он. — Кто не подчинится — пристрелю к ситху! — и всадил заряд в пол точно между ног забрака. — По одному, колонной, к транспорту бегом марш! — мысленно клон прикидывал, что нужно было сделать, чтобы вот так вот запугать этих существ.
Выстрелы произвели больший эффект, чем все слова, сказанные Блицем до того. Рабы неуверенно и (клон мог в этом поклясться!) неохотно покидали свои камеры, постепенно заполняя узкий коридор. Из-за этой сумятицы коммандер слишком поздно заметил, как один из невольников подобрался к пульту и включил сигнал тревоги. Хрипло взвыла сирена, внося свою лепту в творившийся снаружи апокалипсис.
— Вот с-сука! — прошипел Блиц, стреляя в провокатора. Тот рухнул на пульт, раскинув руки, и остался в такой позе, глядя на своих бывших товарищей широко распахнутыми глазами. Клону рассказывали про подобных сволочей — слуг хозяина, которых под видом невольников подсаживали в бараки, чтобы они сдавали недовольных, или готовящихся к побегу.
— Живее! — рявкнул клон и отвесил пинка тому самому забраку, с которым разговаривал в камере. Следующая оплеуха прилетела молодой твилекке, а затем Блиц выскочил на улицу, как раз для того, чтобы увидеть, как несколько охранников отвлеклись от стрельбы и направились посмотреть, что же такое происходит в бараке.
— Мы в дупе! — активировав коммлинк, завопил Блиц и, переключив бластер на автоматический огонь, открыл ураганный огонь, заставив стражников искать укрытие.
— Освободитель ситхов! — услышал он недовольный голос Чимбика. — Прикрываю, гони стадо на палубу.
В следующий миг с палубы хаусбота, описав красивую дугу, прилетела граната, разорвавшаяся за штабелем ящиков, там, где укрылся один из охранников. Блиц не стал дожидаться реакции остальных и, хрипя от ярости, принялся пинками и оплеухами гнать спасённых к хаусботу, с ужасом понимая, что драгоценные мгновения утекают, грозя превратить эвакуацию в побоище. Вдобавок ко всему, далеко не все невольники бежали в направлении спасительного транспорта. Та самая тогрута, как и ещё примерно половина рабов, бросилась прочь от клона, спеша укрыться в глубине территорий поместья. Терять время, собирая их по всем углам, было бессмысленно. Как, впрочем, было бессмысленно и спасать тех, кто по непонятным причинам так этому противился.
— Идиоты! — орал Блиц, загоняя тех, кого смог, на палубу.
Там их встретил Блайз, без церемоний загнавший спасённых под палубу.
— Гони! — крикнул Чимбик, меняя батарею в бластере. — Гони, пока они не прочухались! Живее!
Блиц метнулся в рубку, бесцеремонно протоптавшись по ногам бесчувственного зайгеррианца, запустил двигатель и резко дернул судно, выводя его из-под обстрела. И именно этот рывок спас жизнь Чимбику — выпущенная одним из ряженых противотанковая ракета, вместо того, чтобы разнести в щепки тумбу, за которой прятался сержант, ударила в декоративную скульптуру на ахтерштевне. Взрывной волной Чимбика протащило по палубе, щедро засыпав обломками, и лишь шлем уберёг его от серьёзной контузии. Но и этого хватило, чтобы сержант на несколько секунд потерял сознание.
— Садж! — надсадно завопил Блайз.
В этот миг он позабыл про все их разногласия, про споры и драку — перед глазами у него было только безвольное тело брата, усыпанное обломками. Едва не плача, он бросился к нему по ходившей ходуном палубе, всхлипывая и спотыкаясь, совершенно не обращая внимания на показания ВИДа и пролетающие мимо лучи плазмы.
— Садж, — повторил он, падая рядом с Чимбиком на колени и ладонями раскидывая присыпавший того мусор.
