Гадалка вышла на улицу, села на старую, посеревшую от времени, деревянную лавочку и закурила. Группа мальчишек, заговорщически переговариваясь о чем-то, пробежала мимо, по направлениям к сараям. Яна невольно стала наблюдать за их дальнейшими действиями. Вскоре один мальчуган, очевидно, самый смелый, показался на крыше металлической будки, стоящей вначале ряда сараюшек. Но продержался он там недолго, так как кто-то свистнул, извещая об опасности, и вся дружная компания понеслась прочь.
Милославская вспомнила о рассказе Листопадовой про их сарай и решила полюбопытствовать, чем же таким интересным, поднимающим по вечерам настроение, занимается там Сергей. Она двинулась вперед по узкому, усыпанному щебнем проулку. Между постройками и прямо перед ними по земле стелилась трава-мурава, пронзающая своими вездесущими стебельками даже кусочки известняка.
На низкой, всего полутора метров высоты, жестяной двери висел увесистый внушительный замок. Как ни странно, ни опилок, ни щепок, ни чего-то другого, свидетельствующего о идущем благоустройстве сарая, поблизости не наблюдалось. Милославская наклонилась к замку и слегка потянула за него. Как ни странно, он поддался: толстая дужка послушно вышла из отверстия и опрокинулась. Яну это немало удивило. Она стояла рядом, размышляя о возможных причинах произошедшего. Либо замок повесили просто для отпугивания потенциальных грабителей, либо его забыли закрыть, либо здесь до гадалки побывал еще кто-то.
Оглянувшись по сторонам, Милославская вытащила замок и приоткрыла дверь. Внутри царила темнота. Чтобы не быть замеченной, она проскользнула внутрь и осветила помещение зажигалкой. Первое, что бросилось в глаза, — крышка погреба. Яна с трудом приподняла ее и глянула вниз, чиркнув еще раз зажигалкой. Ничего непредвиденного не обнаружилось: две полки, расположенные вдоль стен, были сплошь уставлены банками с разной косервацией и вареньями. Гадалка вновь опустила крышку и стала светить вокруг нее, медленно продвигаясь вперед по мере осмотра территории.
Справа находился верстак, на котором Листопадов, по-видимому, на самом деле, плотничал, столярничал и так далее. За верстаком, в углу приютилась низенькая деревянная табуреточка. Яна подошла к ней поближе и увидела, как что-то блеснуло на полу. Присев на корточки, она разглядела в загадочном предмете пустую маленькую, прозрачную ампулу. Милославская осторожно взяла ее в руку и, поднеся поближе огонь, прочла: «Sol. Promedole 1 % — 1,0». Промедол?
Название казалось Милославской ужасно знакомым. Она присела на найденную скамеечку и стала вспоминать, где она могла сталкиваться ним. Перебирая в памяти все свои визиты к врачу, а также заболевания родных и близких, даже рассказы о наркоманах, Яна не пришла ни к какому выводу.
Потом ее вдруг осенило: такую инъекцию ей делали в роддоме! В сознании всплыла картина появления на свет ее сына, единственного и любимого, которого теперь уже нет. Женщина вспомнила ужасную, нечеловеческую боль, опоясывающую тело. Вспомнила, как стиснув зубы, пыталась сдержать крик, как от нестерпимых страданий невольно разорвала плотное льняное покрывало. Даже когда санитарка пришла и спросила, кто из рожениц Милославская, у Яны не было сил ответить, она только слегка приподняла руку и сделала жест, который трудно описать и объяснить, что он обозначает. Оказалось, что пришел ее муж и получив ошеломляющую новость о начале появления на свет первенца, послал санитарку осведомиться о самочувствии любимой Яны.
Вслед за жестом, раздался крик, громкий и пронзительный. Врач, осмотревший женщину, сказал, что пришло время родиться малышу. Он достал из упаковки ампулу и стал набирать ее содержимое в шприц. Милославская, перепуганная этим, взволнованно начала расспрашивать, что за лекарство собираются ей ввести. «Не переживайте, — успокаивал доктор, — вам станет легче, это промедол, он обезболивает.»
Истерзанная мучениями, Яна и не почувствовала, как игла пронзила вену. Только в голове все сразу же закружилось, поплыло. Акушерки, помогая ей подняться с кушетки смеялись: «Да она же пьяная!» С тех пор и врезалось в память слово «промедол», наверное потому, что знакомство с ним произошло в самый важный момент жизни для Милославской.
Воспоминания прокрутились в голове, как кинопленка, помогли совершить путешествие во времени, печальное путешествие. Невольно выбежавшая слеза капнула со щеки, заставив Яну вернуться к реальности.
Удивлению экстрасенса не было предела. Она не могла понять, что ампула из-под промедола делала здесь, и с какой целью им вообще пользовались, не роды же здесь принимали! Яна стала светить зажигалкой поблизости и вскоре наткнулась на использованный одноразовый шприц, на дне которого чернела запекшаяся кровь.
