Погоня за панкерой полностью

Но другие аспекты истории здесь, по-видимому, табуированы. Я уже не пытаюсь выяснить, что произошло в 1965 году, в «Год, Когда Вешали Адвокатов». Этот год упоминается в документах, но нигде не говорится, что же тогда произошло. Когда я попросил библиотекаря найти более детальные материалы по этому году и следующему десятилетию, он захотел знать, зачем мне нужны материалы из закрытых фондов. Я ушел, не назвав своего имени. Здесь царствуют свобода слова и свобода прессы, но, похоже, некоторые темы не подлежат обсуждению. Поскольку они нигде не перечислены, мы продолжаем соблюдать осторожность, аккуратно прощупывая зоны безопасности.

А между тем в телефонной книге нет категории «Юристы», и сама эта профессия, во всех своих многочисленных разновидностях, похоже, не существует. Зеб утверждает, что это просто значит, что где-то существует черный рынок специалистов, но он более циничен, чем я. Я просто не знаю, по крайней мере, пока.

Налогообложение легкое и простое, но таит в себе сюрприз, который может быть очень неприятен. Федеральное правительство содержится на подушный налог, который собирают штаты, большая его часть, по-видимому, уходит на дела военные и международные. Наш штат (но необязательно другие штаты) получает большую часть своих средств от налогов на недвижимость. Это единая ставка, которая взимается ежегодно, ее платят все, даже церкви, больницы и школы, и даже дороги – поскольку лучшие дороги тут платные. Сюрприз (для меня) заключался в том, что собственник сам оценивает свою собственность.

Но в хвосте скрыто жало: любой желающий, включая власти штата, может выкупить эту собственность против воли ее владельца, заплатив цену, которую он для нее установил. Владелец может ее сохранить только, подняв цену настолько, что покупатель откажется от сделки, но тогда ему придется уплатить налог с этой суммы за последние три года.

Меня этот порядок поразил своей несправедливостью. Что, если родовое гнездо, которое имеет большую сентиментальную ценность? Но Зеб только смеется надо мной:

– Джейк, если кому-то понадобятся шесть гектаров необработанной земли и молодого леса, мы возьмем его деньги, подсчитаем прибыль, сядем в Гэй и уберемся отсюда. А потом прикупим себе еще более бесполезной земли где-нибудь в другом месте. Когда делаешь ставки, всегда прикидывай, что на кону.

Дити застала меня в одиночестве, поскольку наши мужья были заняты в мастерской.

– Хиллбилли, ты заметила, что папа и Зебадия стали какие-то нервные?

Я продолжила резать пирог.

– Мужчины всегда немного нервные, Дити, девочка.

– Э-э-э… а ты не нервничаешь?

– Имеешь в виду себя?

– Я это не говорила!

– Дити, золотко, не шути со старой тетей Язвой. Когда у тебя на лице ничего не написано, это значит – ты что-то задумала. Ты снова беременна?

– Нет. У нас с тобой по мальчику и девочке. Я не собираюсь поднимать эту тему, пока Зебадия ее не поднимет. Если он не будет ждать слишком долго.

– Если Джейкоб будет ждать слишком долго, то это может оказаться слишком долгим ожиданием. Я не становлюсь моложе.

– В том-то и дело, тетя Хильда, мы все не становимся моложе!

– Увы, дорогая. Но всякий раз, когда мы хотим на время остановить часы, у нас есть Оз. Хочешь снова погостить у Железного Дровосека?

– Нет.

– Тогда почему ты так нервничаешь, дорогая? Мы нашли свою Уютную Гавань и прекрасно в ней устроились. Мужчины делают деньги, мы больше не трогаем наш капитал – ведь так?

– Нет. На конец прошлого месяца у нас было на тысячу двести двенадцать целых, семь десятых грамм золота больше, чем когда мы сюда прибыли. Плюс это место, целиком наше, без долгов и обременений. Плюс движимое имущество, техника, «Т. Кеттл Бабблс Второй» и четыре велосипеда. Я учла начисленные налоги.

– Выглядит как неплохой бухгалтерский баланс и солидная семья среднего класса.

– Хильда, это все, чего ты хочешь? Хороший баланс?

– Дити, пока я ставлю пирог в печь, налей нам крепкого сидра – кварта стоит в холодильнике. А потом мы сядем и разберемся, чего ты хочешь.

Вскоре мы устроились, и Дити начала издалека:

– Хильда, ты все еще можешь замечать панки издалека?

– Используя перцептрон? – Я закрыла глаза и подумала об этом. – Да, полагаю… Да, могу. Но зачем?

– Ну, ты помнишь тост, который мы обычно поднимали за ужином каждый вечер?

– Тот, что за Хильду Джейн и Джей Зи?

– Нет, нет! Раньше.

– А, тот, где Зебби неправильно цитирует Катона.

– Да. Зебадия говорил: «Панки должны быть уничтожены». Папа отвечал: «Мы должны вернуться!» А мы с тобой кричали: «Точно! Точно!» Сколько времени прошло, когда мы последний раз слышали этот тост?

– Год назад. Может, больше.

– Четыреста семьдесят два дня. В тот день, когда пришли положительные результаты наших тестов, и они начали поднимать тосты за наших новорожденных. С того дня мы больше не пили за убийство панки. Они вообще не упоминают эту тему. Или папа говорил с тобой об этом?

– Нет. Но он думает об этом.