Мы обогнули здание. Выглянув из-за угла, я заметила, как со стороны ворот ко входу в корпус трусцой бежала охрана. Когда они скрылись из виду, я устремилась к воротам, а Хадсон, тяжело дыша, последовал за мной. Добравшись до ворот, я увидела нескольких охранников в полной экипировке. Пара человек стояли на крыше КПП, ещё двое внизу при виде нас подняли стволы, и зычный голос скомандовал:
– Стоять, кто идет?!
– Это Хадсон! Со мной беглянка, на неё идёт охота!
Из дверей КПП вышел начальник охраны Симмонс.
– Ну, доктор, нашел, тоже мне, время гостей водить. Сейчас сюда весь лагерь прибежит… Боже правый, что стряслось, девочка? – он всплеснул руками. – Откуда на тебя вся эта кровища? Тебя ранили?
– Нет, я в порядке! Но мне нужно уходить!
– Куда ты пойдёшь?! Там же тьма кромешная… И скоро здесь, у ворот, будет очень жарко!
Хадсон заговорил:
– Эрик, для неё здесь больше нет места… Как ты ни крути, снаружи она будет в меньшей опасности, чем здесь.
– Чёрт подери, что же я делаю… – пробормотал Симмонс. Крикнул в вполоборота, глядя куда-то поверх наших голов:
– Приоткрой створочку, Игорь, пропусти девчонку!
Механические ворота с лязгом шевельнулись, образуя небольшой зазор. Я выпалила:
– Спасибо большое!
– Не благодари, и давай скорее. У нас гости…
Симмонс взял автомат наизготовку и передёрнул затвор, а я проследила за его взглядом и увидела, как через полумрак от корпусов в нашу сторону бежит дюжина вертухаев. Протискиваясь в щель ворот, я в последний раз обернулась и посмотрела на спины Симмонса в бронежилете и стоявшего рядом с ним доктора Хадсона, уперевшего руки в бока. Его серая рубашка с коротким рукавом выделялась в ночном мраке, а бегущие силуэты позади них были уже совсем близко.
Я покинула периметр интерната, и ворота со скрежетом задвинулись в паз. Мне вдруг стало невыносимо одиноко. Обернувшись на дорогу, исчезающую во тьме где-то за лучом прожектора, я услышала голос Симмонса:
… – Господа! Я знаю, что вы задумали, и мой долг – вас остановить!..
Не дожидаясь дальнейших событий, я заковыляла прочь от ворот. Когда глаза начали привыкать к темноте, я стала различать дорогу, уходящую куда-то в лес, и клочья тумана, стелющиеся в низинах по бокам от насыпи. Адреналин сходил на нет, а его место постепенно занимала ноющая боль.
Где-то за спиной раздался выстрел, и я вздрогнула. Оглянулась и увидела далёкие ворота и луч прожектора, освещавший небольшой кусок дороги. Застрекотали автоматы и одиночные выстрелы. Через полминуты всё стихло. Со стороны леса, приближаясь, доносился гул многочисленных двигателей, а между деревьев мелькали лучи фар. Оскальзываясь и спотыкаясь, я быстро спустилась с дороги, прошла несколько десятков метров, а когда насыпь скрылась из виду, привалилась к дереву и тихо заплакала…
… – Полагаете, у меня был выбор, профессор?
– Выбор есть всегда. Но, к сожалению, бывает так, что мы, избавляя этот мир от зла, впитываем это зло в свою душу. Понимаете, если где-то убыло, то где-то обязательно прибыло. Второй закон Ньютона…
Я не ответила. Что такое чистая совесть в мире, где льются реки крови? Лишь атрибут роскоши, который могут себе позволить далеко не все. Не обмани, не укради, не убей… Люди придумали себе систему сдержек, которые работают только тогда, когда всё в порядке. Но стоит только внешнему давлению усилиться – их задвигают в дальний угол вместе с совестью и честью. Разнится только порог нажима, после которого идеалы треснут, как трухлявая доска…
Впереди и вверху показался серебристый бок «Виатора». Его силуэт напоминал пчелу, поджавшую лапки. Три секции – кабина, жилой отсек и большой грузовой модуль в хвосте – соединялись друг с другом сравнительно тонкими сочленениями. Атмосферные крылья были убраны в корпус, а титановые гермошторы окон – подняты. Отсюда уже можно было видеть тусклый желтоватый свет, который через толстые прямоугольные ферропластиковые окна, забранные изнутри занавесками, проникал в вакуум. В борту приоткрылись пара небольших пазов, и маневровые сопла дали короткий импульс для корректировки орбиты.
Когда мы обогнули корабль и оказались перед его кормой, из динамика радио раздался нетерпеливый голос дяди Вани:
– Ну, наконец-то вы добрались! Осторожно, двери открываются…
Радио пискнуло и замолчало, а в блестящем корпусе «Виатора» начал медленно поворачиваться цилиндрический переходник, открывая ярко освещённые белые стены атмосферного шлюза. Глайдер вплыл внутрь и мягко приземлился на брюхо, а переходный отсек загудел в обратном направлении. Щелчок… И ещё полторы минуты свиста заполняющего камеру кислорода.
Я перегнулась через Мэттлока и пихнула в бок храпящего Марка. Тот встрепенулся и принялся осоловело оглядываться по сторонам.
– Где это мы? А, ну да…
– Слышь, ты кнопочку-то нажми.
– Да, точно, точно…
