Ваня скромно называл себя "мозгом команды", являясь по совместительству её душой и совестью. После оцепенения, вызванного его внешним видом, которое мог испытать новый, незнакомый с ним человек, его природная доброта и покладистость сразу же располагали к себе. Он умел создать вокруг себя какую-то лёгкую домашнюю атмосферу, подогревая непринужденную беседу этакой дедушкиной заботой – вежливо предлагал присесть в мягкое старомодное кресло; походя угощал бодрящим напитком, доставая откуда-то из недр механизмов керамическую кружку, полную душистого чая цвета янтаря, в котором плавали редкие чаинки; по-доброму шутил и всегда к месту рассказывал анекдоты.
Биологический возраст Вани давно уже перевалил за сотню лет, а его единственным местом обитания был наш «Виатор» – из-за изобилия имплантов ему было строго противопоказано законом появляться на планетах, и корабль уже давно стал его настоящим домом. Но Ваню это не беспокоило, наоборот – он извлёк из этого множество плюсов, умудрившись превратить старое списанное грузовое судно в настоящую обитель уюта. Коридоры были устланы киносурианскими коврами с замысловатым рисунком и ковриками радикально ярких расцветок, в жилых отсеках возле иллюминаторов в самодельных горшках стояли цветы и растения, собранные на различных планетах, а также кактусы самых причудливых форм.
Живость характера и любовь к жизни толкали дядю Ваню осваивать одно хобби за другим – от вязания он переходил к изготовлению плюшевых игрушек, от собирания красивых трёхмерных паззлов из многих тысяч кусочков – к покорениям высот кулинарии, от живописи – к изготовлению деревянных фигурок. Полдюжины механических манипуляторов могли дать фору любой самой умелой паре рук, а материалы и ингредиенты, которые он заказывал через сеть, ему доставляли прямо на корабль курьерские службы.
В общем, дядя Ваня явно получал удовольствие от такой странной жизни, в которой по кораблю он передвигался с помощью пары прорезиненных гусеничных траков, а его единственным питанием была жидкая глюкоза на пару с энергией аккумуляторных батарей, которые он раз в несколько дней подзаряжал от энергосистемы корабля…
Откидная дверь была поднята. Я сидела в водительском кресле глайдера, свесив ногу наружу, и крутила верньер допотопной спутниковой рации, вслушиваясь в шорох и гул атмосферных помех. Марка не было – он, кое-как отряхнувшись после происшествия, ушёл жрать. Это вообще было его любимым занятием. Марка хлебом не корми – лучше накорми его каким-нибудь деликатесом. Казалось, он поставил целью своей жизни попробовать вообще все возможные и невозможные блюда.
Снаружи, в почти бесконечном пространстве ангара, вид на который открывался прямо отсюда, из парковочной ниши, кипела необычайная суета. Сразу после происшествия, спохватившись, явилась планетарная полиция. Тяжёлые голубые фургоны один за другим прибывали на станцию, исторгая из своего чрева десятки полицейских. В синих мундирах, перетянутых ремнями, в галифе и белых касках, они теперь с важным видом расхаживали туда-сюда по летающей станции, проверяя документы у случайных прохожих, допрашивая охрану и в целом создавая имитацию бурной деятельности. Смысл в их присутствии после перестрелки стремился к нулю, поэтому создавалось впечатление, будто бы они просто воспользовались случаем свалить оттуда, с поверхности планеты, хотя бы на время. И их можно было понять.
Из динамика приёмника послышалось:
… Дорога, вдаль идущая, –
Наш первый шаг в грядущее.
И звёзд, и земли целина…
– Ну наконец-то! – воскликнула я и в нетерпении щёлкнула тумблером, переведя радио в режим передачи.
– Дядь Вань, приём. Это Лиза. Случилось ЧП. Кто-то вломился в Музей с боевым ботом, и прямо у нас из-под носа сцапал артефакт. С крыши его забрал тяжёлый «крыс» то ли восьмой, то ли девятой линейки, не разобрала. Без обозначений…
Послышалось шипение, и мягкий дребезжащий голос Вани, искажённый помехами, прошелестел:
– Знаю, знаю, моя хорошая. У меня все ходы записаны. Этот незваный гость ускакал на темную сторону Джангалы, где его минут пять назад подобрал большой военный «Голиаф». Развернулся и был таков – до сих пор висят квантовые возмущения от гипера. В радиусе тысячи километров на поверхности повышибало всю электронику – слишком низко он висел… Ты бы знала, что сейчас творится в эфире… Ой-ёй, происшествие невиданного масштаба для этой дыры. Все на ушах, носятся и не знают, что делать… Так смешно наблюдать!
Ваня добродушно рассмеялся. Я переваривала полученную информацию. Матрёшка, значит… «Книга» в роботе, робот в грузовике, грузовик в боевом крейсере, а крейсер теперь движется неведомо куда где-то в гиперпространственном туннеле, траекторию которого Ваня, при всей его технической продвинутости, будет расшифровывать пару недель. Я молчала, а Ваня тем временем продолжил:
