Ему стало казаться, что собственная супруга, говоря традиционную фразу о том, что она за ним, «как за каменной стеной», просто хотела, чтобы он делал всё в жизни для Её персонального счастья – зарабатывал деньги, возил Её отдыхать и баловал подарками. И семья для Веры это – в первую очередь, Она сама, потом Сын. И только где-то там, на задворках, или как источник финансовых поступлений, был уже он, Игорь. И она вела себя так, потому что считала, что он ей должен всю оставшуюся жизнь и всего себя за то, что когда-то она снизошла и ответила согласием на его предложение о браке.
Теперь к нему пришло позднее прозрение, что он тогда поторопился с женитьбой. Или женился не на той женщине. Почему-то всё чаще в голову к Игорю стали заползать крамольные мысли о том, что его жизнь, возможно, могла бы стать совсем другой, окажись рядом с ним такая женщина, как эта Даша.
Он стал на работу ходить с каким-то новым радостным предчувствием – постоянным ожиданием случайного свидания с ней. Нанизывая крохи мимолётного общения на нить желаний, чтобы хотя бы издали лишний раз её увидеть, полюбоваться со стороны и помечтать о ней.
От одного только взгляда на неё у Игоря замирало всё внутри. Какая же она красивая! Все мысли сразу исчезали в тот момент, когда его глаза встречались с её распахнутыми навстречу сияющими глазами…
Но дома, по-прежнему, ждала жена. Ставшая в последнее время для него недостаточно привлекательной и не слишком умной. И если бы она хоть работала! А то целыми днями занималась ерундой или с подружками такими же, как сама, часами висела в соцсетях. Игорь вдруг даже стал замечать за собой, что он начал придираться к Вере. Особенно сильно она раздражала его после редких, но таких упоительных, сладких свиданий с Дашей. После них он испытывал некоторый стыд перед законной супругой, или разочарование из-за невозможности оставаться с той, к которой тянется душа. И из-за навязанных ему обязательств и ложного чувства долга, Игорь на ровном месте мог вспылить и без видимой причины устроить ссору.
И Вера, похоже, что-то заподозрила. Занялась собой, поменяла причёску и даже принялась ходить в фитнес зал, чтобы подтянуть фигуру и стать лучше, вернуть молодость и сексуальность. Глупая. Не в её фигуре дело и не в волосах. Просто от него ушло это слабое, едва ощущаемое чувство к ней. Игорь очень старался поначалу и даже внушал себе, что он свою жену любит, но за много лет совместного проживания он так и не сумел на самом деле её полюбить. Особенно когда ему встретилась Даша. От одной только мысли о ней его захлёстывала волна нежности и трепета, и незнакомые новые ощущения наполняли его до краёв. На этом фоне всё остальное, связывающее его с женой, выглядело просто фальшивкой, жалким подобием чувств.
И ему было стыдно перед Верой за то, что он не оправдал её надежды, когда она согласилась стать его женой. Она ему поверила, что он «в горе и радости» навсегда останется с ней. А он – так просто взял и влюбился в другую…
И такая размеренная и спокойная жизнь Игоря Розовского накренилась и дала трещину. Которую пока видел только он один. И изо всех сил старался удержать своё лопнувшее уже, но ещё не распавшееся на куски, супружество.
13.
Утром Аврора снова отправилась в санаторий, чтобы сделать недостающие замеры. Погожий сентябрьский день благоволил работе на свежем воздухе. И давно омертвевший, поросший мхом и плесенью заброшенности корпус воспринимался, как часть внешнего мира, словно каменные скалы, с выдолбленными в них стоянками первых людей.
Отовсюду через разбитые окна вливались солнечные лучи, озаряя груды опавших листьев, обломков веток и мошкару, роящуюся в потоке света, словно стаи снежинок, кружащихся в ночи под фонарем. И Аврора даже в глубине этажа ощущала дуновения тёплого ветра и доносящиеся запахи камфарного дерева, растущего по соседству.
Несколько часов у неё ушло на тщательные измерения помещений и перенос данных в блокнот. Последовательный план по этажам уже вырисовался на бумаге, и в голове сложилась схема распределения конструктивных и второстепенных стен. Оставалось сделать заключительный аккорд – промерить последний на этаже номер.
Уже устав от монотонной работы, она добралась до крайней комнаты с балконом, где такая странная лестница вела на чердак, ставший началом её невероятного приключения.
Записав габариты помещения, она вышла на балкон и сняла замеры с него. В плане отметила лестницу, указав все привязки и точные параметры конструкции.
И тут она поймала себя на том, что её так и тянет снова забраться наверх и ещё раз оказаться в другой обстановке, в незнакомом мире. Рука непроизвольно коснулась затылка и пощупала свежую шишку. Немного поколебавшись, Аврора всё-таки отложила блокнот и сумку на подоконник и налегке полезла по ступенькам.
На чердаке она распрямилась и огляделась, привыкая к темноте. Всё тот же ворох забытого хлама. Да плотное одеяло из пыли, годами оседающей и хоронящей под собой всё, что когда-то было нужно людям, а теперь отброшено, списано на пенсию и предано забвению.
