На улице было тихо, сумерки уже плотно укутали дома, и свет в окнах делал эти сумерки ещё темнее. Фонарей на улицах не было. Людей тоже, все сидели по домам. Пахло дымом от русских печек, и дым этот стелился над землёй, добавляя таинственность в вечерний деревенский пейзаж. Мы прошли до речки, постояли там на берегу. В кустах тонко свистела какая-то птица, и из далёкого леса ей вторила ещё одна. Они не перебивали друг друга, словно выслушивая новости, потом обе стихли. На противоположном берегу был редкий кустарник, а не такой густой лес, как возле деревни.
— Красиво! — Залюбовалась я — Какой покой! Хорошо тем, кто живёт в этой сказке!
— Скажи, Оля, ну как можно, живя в такой сказке, колдовать и портить людям жизнь! — Сакатов подобрал с земли камушек и бросил в реку — Почему находятся те, кому наплевать на всю красоту вокруг?
— Потому что человеку всегда мало того, что у него есть. Он привыкает к красоте, и перестаёт её замечать. Вот ты сам сейчас, взял камень и бросил в воду, нарушив безмятежность реки. А другой бросит камнем в человека.
Сакатов посмотрел на меня и рассмеялся:
— Ну, ты даёшь! Мне сейчас остаётся только найти этот камень на дне реки и положить его на прежнее место. Ты, кстати, оберег свой взяла с собой?
— Я с ним никогда не расстаюсь.
— Это хорошо. Хоть Вера нам сказала, что бояться нечего, но я вспоминаю про бледную старуху в окне, и мне становится не по себе.
— Мне тоже. Может пойдём к Анне Тимофеевне? — Спросила я.
— А смысл тогда было оставаться здесь? Нет. Ты можешь идти, если хочешь. Я буду дежурить всю ночь. Днём отосплюсь. Врага надо знать в лицо.
— И к чему ты это сейчас сказал?
В доме было тепло. Мы включили свет. Лампочка была тусклая, при таком освещении не очень-то и почитаешь. Феломена, видать, жила очень экономно. Я решила лечь на диван, положила свою курточку себе под голову, взяла колдовской календарь, и начала внимательно разглядывать знаки ритуалов. Сакатов сел у стола, разложив на нём свои блокноты, журналы, тетрадки. Он с сосредоточенным видом что-то рассматривал, поднося листы поближе к глазам, хмыкал, качал головой, потом мне грустно сказал:
— С ведьмами лучше не связываться. Ни одного приемлемого способа их победить я не нашёл. Что-то никто не похвастался тем, как он победил ведьму. Надо, как в Англии, их ловить и сразу сжигать. Не зря, видать, инквизиция так старалась. Ведьмы очень мстительны, подозрительны, злобны, завистливы. Список этот могу продолжать до бесконечности. Они могут поставить знак на человека, который им не нравится, и человек до конца жизни будет притягивать несчастья. Это знак проклятия ведьмы. Я не знаю про Феломену, но те ведьмы, которые заодно с Шифиным, наверняка именно такие.
Он снова уткнулся в свои записи.
Где-то тикали часы. А привстала и огляделась, но никаких часов нигде в доме не было.
— Что потеряла? — Поднял глаза от своих записей Сакатов.
— Ты слышишь часы?
Он прислушался. Но теперь я и сама не услышала ничего, снова была тишина. Таинственные часы умолкли.
— Странно, я слышала часы, но когда я тебе об этом сказала, они замолчали.
Мы сидели молча и слушали. Я не выдержала:
— Но не в голове же у меня тикало!
Сакатов ничего не сказал, но по его виду я поняла, что именно так он и думает. Он снова склонился над своими записями. Пока я прислушивалась, было тихо. Потом я снова начала изучать календарь. Что интересно, я сначала думала, что в календаре тысячи заговоров, но оказывается их гораздо меньше. Знаки многократно повторялись. Правда, к знаку ритуала постоянно что-то добавлялось. Например, вот знак шестого июня, похожий на капли, падающие в ведро. А десятого августа нарисован этот же знак, только над ним перевёрнутый полумесяц. А тридцатого августа, этот же знак, только капли до ведра не достают.
И тут я снова услышала тиканье часов. Я затаилась. Часы тикали не равномерно. Они, то убыстрялись, то на какое-то время замедлялись, будто топчась на одном месте. Я убрала календарь, и медленно села. Тиканье не прекратилось. Сакатов посмотрел на меня, но ничего не сказал, и снова начал что-то читать. Я медленно встала и прикрыла глаза, пытаясь понять, откуда идёт звук. Сначала мне показалось, что звук вокруг меня. Но нет! Звук доносится слева. Я повернула голову к печке. Тикает где-то там. Ещё прислушалась, постояла немного и поняла, что стук конкретно идёт от той части печи, где нарисован знак солнца в тарелке. Я пошла в сторону маленькой кухоньки. Часы не прекращали тикать. Я встала лицом к печке. Потом закрыла глаза. Стук отдавался у меня в висках. И вдруг, с закрытыми глазами, я явственно увидела перед собой печку, с нарисованным солнцем! Вплоть до каждого его лучика-змеи. И даже отвалившуюся побелку между кирпичами. Я от неожиданности открыла глаза. Ничего не понимаю, хоть с закрытыми, хоть с открытыми глазами, картинка была та же! Тогда я закрыла глаза, и стала ждать, что же будет дальше. Я сосредоточилась на знаке под вьюшкой. Тиканье враз прекратилось, но раздался какой-то вздох.
— Феломена Спиридоновна? — Еле выговорила я.
