Мы с ним вместе, с осторожностью, открыли дверь из комнаты в сени. Там никого не было. Потом мы, подсвечивая дорогу телефонами, спустились по ступенькам и закрыли входную дверь на небольшой хлипенький засов. Шаги на крыше стихли. Мы почти бегом вернулись в комнату.
— Как так можно жить, чтобы штор на окнах не было. — Проворчал Сакатов — Давай прикрепим что-нибудь на окна, не хочу, чтобы чья-то морда на меня в окно смотрела.
— Да, странно это. — Согласилась я. — Мне кажется, что наоборот, ведьмам есть, что скрывать, и окна должны быть наглухо закрыты.
Я сняла с подушек накидку, открыла шкатулку, которая стояла на деревянной этажерке, достала из неё иголки, и мы прикрепили накидку к крайнему окну. Потом мы обследовали верхний сундучок, и там, на наше счастье, лежали широкие и длинные расшитые полотенца. Мы их прикрепили на все остальные три окна. На крыше опять заскрипели доски.
— Неугомонная тварь! — Выругался Сакатов — И до утра ещё долго. Что делать-то будем?
— Слушать и бояться. — Ответила я, потом вспомнила, что Феломена сравнила Шифина с обезьяной и засмеялась.
— Давай, ты ещё с ума тут сойди! — Сердито одёрнул меня Сакатов — Оля, правда, будь серьёзнее, не пугай меня.
А потом я стала серьёзнее, потому что вспомнила, что сегодня не полнолуние. Значит, это не Шифин. А кто может ползать по нашей крыше из его зверинца? Ну не волки же. Мы услышали, как за дверью раздался стук, как будто кто-то спрыгнул с высоты. И не маленький, а вполне крупный. Мы с Сакатовым соскочили, и, подбежав к двери, оба схватились за ручку, и потянули дверь на себя.
— Надо придвинуть к двери сундуки, — тяжело дыша, прошептал Сакатов — забаррикадировать дверь.
— Но ведь в неё никто не ломится. Может, у него нет рук, а только лапы, и он не сможет открыть дверь? А как тогда у Анны Тимофеевны дверь сама закрылась?
— Так тогда тут Феломена колдовала. А сейчас-то что делать? Говорю, сундуки надо подвинуть.
— Тише! Надо послушать. Может, это кошка Валентины?
— Она у неё дома на печи лежит, зачем ей к нам приходить?
Мы замолчали, слушая звуки за дверью. Там определённо кто-то был, но передвигался он осторожно. Доски чуть скрипнут, и он остановится, потом опять двинется. К дверям он не подходил. Сундуки мы не стали перетаскивать, а потом и за дверную ручку перестали держаться. Было три часа ночи. Сакатов сидел рядом с дверью на краю нижнего сундука и поначалу вскакивал каждый раз, когда слышал шаги. Потом ему это надоело, и он только дёргался, но с сундука не вставал. С перепугу он съел все пироги, которые нам оставил Дмитрий Семёнович. Мне тоже надоело это состояние тревоги, я достала из кармашка свой оберег и повязала его на волосы. Чем сидеть и нервничать, лучше пойду и взгляну на нашу проблему. И почему-то мне кажется, что это кошка. Сакатов, по-моему, дар речи потерял, когда я, не предупреждая его, открыла дверь и выглянула в сени. На полу сидела чёрная кошка Веры.
— Как Вы нас напугали! — Обратилась я к кошке, та смотрела мимо меня в комнату.
Сакатов выглянул вслед за мной и ойкнул.
Я отступила от двери и пригласила кошку войти в дом. Она осторожно прошла через порог, и залезла под койку.
— Одно не пойму, как может такая мелкая кошка топать, словно слон! — тихо прошипел Сакатов — Что она здесь делала?
— Может, решила нас покараулить. Может, что почувствовала. Она же ведьма. — Предположила я, ложась на диван.
Сакатов ещё что-то тихо ворчал себе под нос, но я сразу успокоилась, наверное, оттого, что под койкой лежала нечаянная гостья, которая мужественно решила скрасить с нами ночь в таком нехорошем доме.
Я резко проснулась. В доме всё так же горела тусклая лампочка. Сакатов уснул, скрючившись на деревянной лавке, и положив голову на свои блокноты. Я про себя усмехнулась — дежурить он будет! Я только хотела снова закрыть глаза, как на кухне щёлкнул выключатель и свет погас. Это точно сделала не кошка. И, кстати, где она? И тут же рядом с собой, возле дивана, услышала короткое мурканье. Так вот кто меня разбудил. Я вздрогнула, и сердце моё сжалось в тревожный комок, потому что на спинку дивана, на котором я спала, легла бледная рука. Тот, кому принадлежала эта рука, стоял на кухне за занавеской, отделявшей кухню от комнаты. Я затаила дыхание, но сердце учащённо билось, отдавая в висок. Потом качнулась занавеска, и чёрный силуэт не спеша вплыл в комнату, повернувшись ко мне своим бледным вытянутым лицом. Похоже, эта та самая Лушка, которая следила за Феломеной. И вдруг, рядом со мной зашипела кошка и запрыгнула с пола мне на ноги. От неожиданности я вскрикнула. Лушка тоже от неожиданности покачнулась назад, а кошка наоборот, сделал прыжок к краю дивана, и ещё громче зашипела на Лушку. Лушка махнула рукой на кошку, и шерсть на ней заискрилась. Но кошка не отступила, она присела на задние лапы и приготовилась к прыжку. Я успела подхватить её почти уже в воздухе, но не смогла её удержать, потому, как веса в ней было не меньше пятнадцати килограмм. Я прижала её к себе и тихо шепнула: «Успокойся, всё хорошо». Кошка не вырывалась, но и шипеть не перестала.
