Тася накануне вечером была в гостях у старшей своей дочки Алёнки и принесла от неё два платья, которые Алёнке стали малы, а Танюшке будут в самый раз. Она положила их в своей комнате на подлокотник кресла. Легла спать, а Дмитрий Семёнович футбол по телевизору смотрел. Сделал звук совсем тихо, чтобы жене не мешал спать. Лежит, смотрит, и вдруг, телевизор как заорёт на всю мощь, Дмитрий Семёнович даже подпрыгнул. Подпрыгнула и Тася, поругалась на него, а потом пошла воды на кухню попить. Смотрит — а вещей-то Алёнкиных нет. Она сначала думала, что они упали, вокруг посмотрела, но нет, ничего нет. Потом уже свет включила, и Дмитрием Семёновичем тоже присоединился к её поискам. Они перевернули все шкафы, полки, заглянули под кресла, под диван. Нет платьев! Сидят они ночью и смотрят друг на друга. Может это знак какой им был? Может так их Танюшка им передаёт, что, мол, жива, здорова, не тревожьтесь. Потом ещё не сразу уснули.
— Так вы нашли утром вещи? — Спросила я.
— Нет, как сквозь землю провалились! — С досадой ответил Дмитрий Семёнович — Тася плачет, говорит, что Танюшка там мёрзнет, поэтому и вещи взяла.
Мы закрыли дом и поехали в Салду. Я взяла с собой колдовской календарь, и листала его по дороге. Знаки, которые мне показала Феломена, я запомнила сразу. Я давно уже заметила, что слова заговора и все атрибуты ритуала запоминаются с первого раза.
Сакатов всю дорогу рассказывал Дмитрию Семёновичу про наши приключения. Тот только вздыхал и качал головой. Сакатов не скупился на краски. Когда он рассказал про кошку Веры, Дмитрий Семёнович не выдержал:
— Половина деревни ведьм! А другая половина мечтает ими стать! Я лет пять назад отвёз девчонок своих к Феломене на каникулы, и решил на обратном пути в речке искупнуться, жарко было. Так вот. Разделся, а речка у берега мелкая, я иду по ней, и вдруг, смотрю, на другом берегу сидит крупная собака. На меня смотрит. Я слышу голос сверху: «Это он?», а другой голос отвечает: «Нет, не похож». Я огляделся, никаких людей нет, сидит только собака. Потом она встала, понюхала воздух и побежала вдоль берега. И снова голос: «Дальше, дальше! Ищи!» И скажи мне, что это было? Кто с собакой разговаривал? Вокруг никого не было!
— Может, кто в кустах сидел. — Предположил Сакатов.
— Может и сидел, да только голос не из кустов был, — Дмитрий Семёнович сделал неопределённый жест рукой — а где то там, наверху.
Я сидела и думала, как мне сделать так, чтобы никто не увидел Таню, когда я её призову. Придётся намекнуть Сакатову, чтобы он под каким-нибудь предлогом увёл Дмитрия Семёновича и Тасю из дома, и побыстрее, пока ещё утро.
Таси дома не было, и я сказала Сакатову, чтобы они съездили на вокзал, узнать расписание электричек. Он открыл было рот, чтобы возразить, но быстро смекнул, что не просто так я это ему сказала. Не знаю уж, что он там сказал Дмитрию Семёновичу, но через минут пять я осталась в доме одна.
Я подошла к Таниной комнате, там всё оставалось по-прежнему. Итак, я сосредоточилась, склонившись над серым мечником. Потом прочертила мелом над серым мечником знак таравит. Сказала слова. Серый мечник стал прямо на глазах испаряться, пол под ним заблестел, как только что помытый. Я встала, потому что услышала приближающееся дыхание пока невидимого мне человека. Комнату встряхнуло, будто по ней прошла ударная волна, открылась дверка письменного стола и на пол скатилась тонкая ученическая тетрадка. По столешнице покатилась ручка.
Рядом со мной, на полу, прямо из воздуха появилась девушка с красными заплаканными глазами, в платке, повязанном по-старушечьи, и ещё один платок был накинут на её худенькие плечи. Глаза у неё были устремлены мимо меня, и видно было, что она только что разговаривала с кем-то, и этот кто-то всё ещё удерживал её внимание. Я вспомнила про чёрную нитку на запястье и рывком сорвала её и отбросила подальше от себя. Я шагнула к Тане и начала чертить между нами знак входа в пограничье. И только теперь она увидела меня, и глаза её округлились от изумления. Она подняла руку к глазам, но я уже перевернула знак и схватила её за обе руки. Рывком подняла её с пола. Руки у неё были холодные, почти ледяные, и какие-то безвольные, она даже не попыталась сопротивляться. Просто обречённо шагнула за мной в сгустившийся между нами воздух. Позади себя я услышала пронзительный крик, и краем глаза увидела Тасю, стоявшую в дверном проёме коридора. Мы вышагнули с Татьяной с другой стороны знака, где нас ждала Феломена.
Таня осталась стоять, безучастно глядя перед собой. Феломена взяла её за руку и провела к дивану, посадила её и накинула толстый шерстяной плед. Я села на лавку, переводя дыхание, и тут же спросила Феломену:
— Когда я уже начертила знак входа в пограничье, появилась Тася, и она видела, как мы с Таней переместились, и даже закричала.
— Вот дура! — Не выдержала Феломена, потом уже спокойно добавила — Плохо, конечно. Но я, надеюсь, у Таси хватит ума не болтать языком. Ладно, я думаю, она не поняла, куда вы направились. В избе у меня сумерки, и вряд ли она что разглядела.
