Единственный, кто в поселении хорошо относился к Тане, это была Марфа, которая её сюда привела. Она сразу шепнула Тане, чтобы написала родителям записку, а то они сойдут с ума. Первый раз, когда Таня попала в поселение, она на следующий день была отпущена домой. За день, проведённый там, Тане показали старые книги, заставляли их читать, пытаясь понять, на что она способна. Рада, которая участвовала в её испытании, поджала губы, и покачала отрицательно головой. Таня нисколько не расстроилась, подумала, что её сразу же отпустят. Но её оставили на ночь в поселении. Кровать её стояла у окна в комнате, где спала Марфа. Матрас и подушка были набиты сухой соломой, она кололась, и Таня никак не могла уснуть. Одеяло было тоже колючее, и ещё чем-то невкусным пахло. А ночью Таня услышала, сквозь рёв зверей в клетках, как с улицы доносится чей-то тихий плач. Она прислушалась. Да, в перерывах между рыками животных доносился плач. Таня привстала с лежанки, заглянула в окно, но там была полная темнота, и она никого не увидела. Потом плач стих. Постепенно стих и вой животных в клетках. Она заснула только под утро. На следующий день её отпустили домой, и она обрадовалась, но через неделю Марфа снова забрала её. И снова на один день. И снова она целый день перебирала какие-то нитки, ветки, читала книги, и снова Рада так же отрицательно качала головой. А ночью, она лежала и снова слушала рёв зверей в клетках, и стенания, будто кто-то безнадёжно жаловался и плакал. На следующий день её вернули домой, и Таня подумала, что раз она им не подошла, то больше её точно не позовут.
Но когда в третий раз Марфа пришла за ней, и сотворила заклинание в её комнате «Серый знак», сказав, что её все забудут, Таня испугалась. И начала упрашивать Марфу, чтобы она её оставила дома. Но Марфа молчала, только грустно глядела на Таню. И вот, когда её оставили в поселении, она в полной мере поняла, что она натворила, принеся клятву Шифину. Они с Марфой остановились возле дверей Шифина, и долго ждали, когда он выйдет к ним. Он вышел в длинном чёрном балахоне, с надетым поверх него грязном фартуке. Руки его были в золе, и он небрежно вытер их о свой фартук. Он сверху вниз брезгливо посмотрел на Таню, и у неё душа ушла в пятки.
— Что же бабка твоя так плохо тебя наградила? — Заскрипел он недовольно.
— Н-не знаю. — Зазаикалась от испуга Таня, не понимая, о чём он говорит.
— В твоей семье кто-то ещё колдует? — Снова сердито спросил он.
— Не знаю. Никто. — Замотала головой Таня.
Он задумался, внимательно глядя на неё.
— Ладно, найдётся тебе работа, будешь за зверюшками моими в клетках убирать, воду в бочки наполнять, и двор мой мести. Слушай Марфу. Она тебя будет обучать. Посмотрим, может и выйдет с тебя толк.
И вдруг он резко выбросил вперёд руку, и светлый сноп искр понёсся к Таниным глазам, она от неожиданности зажмурилась, но заметила, как рука Марфы вскинулась навстречу искрам. Шифин недовольно гаркнул на Марфу:
— Тебе что, руку оборвать? Забыла порядки?
— Прости, господин Шифин, это по привычке.
— По привычке! — Передразнил её Шифин — Ладно, веди её к себе, да научи хотя бы элементарным знакам. А утром возьмёшь её с собой клетки чистить. Пусть привыкает. Да не сюсюкайся с ней. Не заслужила.
И Таня поселилась в комнате вместе с Марфой. Несмотря на предостережение Шифина, Марфа заботилась о Тане, как могла. Зато остальные ведьмы были не столь благосклонны к Тане. Они тоже быстро поняли, что Таня не может за себя постоять. Поэтому, на следующее утро, когда Марфа подняла её в пять часов, волосы у неё были свалены в одну сплошную верёвку. Марфа только вздохнула, покачала головой и сотворила заклинание, которое вмиг распутало её волосы. Когда Таня села завтракать, она не могла поднять ложку со стола, а Марфы рядом не было. Поэтому она только съела свой хлеб, запила его простой водой, а к каше даже не притронулась. Ведьмы откровенно хохотали над ней.
До обеда Таня с Марфой убирали клетки под пристальным ненавидящим взглядом их обитателей. Тогда-то Марфа и сказала ей:
— Несчастные! Им, может, в сотни раз хуже, чем нам. Наш господин наделил зверей душами людей, отверженных и проклятых. И теперь ни зверям, ни людям, нет покоя, нет мира. Поэтому так озлобленно глядят они на нас. Мучаются. Не приведи господь, что они вырвутся из клеток, не пощадят никого.
— Зачем он это сделал? — Удивилась Таня.
— А кто его знает! Нешто он нас спрашивает! — Сокрушённо ответила Марфа — Сделал, и всё. Раде сказал, что хочет повелевать всем живым. Да разве мыслимо это, что он затеял! Будто никто до него не хотел всем повелевать! И где они, эти повелители?
Потом поняв, что взболтнула лишнего, начала молча мести солому и ссыпать её в мешок, который держала Таня. Потом Таня мыла миски из-под воды и наполняла их свежей водой из колодца.
— Марфа, а кто ночью плачет в поселении? — спросила Таня.
— Никто, спать надо ночью. Может ветер завывает.
