В деревне Черюки умирала старая ведьма. Детей у неё своих не было, но она приютила у себя племянницу, круглую сироту. Звали племянницу Мария, и было ей тринадцать лет. Вроде и передавать дары ей рано, но и выхода нет, старуха никак не может умереть, мучается. И Рада разрешила умирающей старухе передать Марии дар, несмотря на её юный возраст. Мария оказалась достаточно толковой, и Рада это сразу почувствовала. Но клятву Шифину принести Мария отказалась, сказала, что принесёт её в семнадцать лет, как и положено. Вроде правильно она рассудила, всё по закону, поэтому отступились от неё, начали обучать. Мария всё на лету схватывала, сама вызывалась помогать Раде, с почтением относилась к Шифину. И сила, растущая в ней, чувствовалась, и заговоры давались легко. Рада была довольна. Ей, Раде, обычно, очень трудно было угодить. Вскоре Марии доверили даже обряд с полотенцами, который обычно сама Рада проводила. Так прошло четыре года, и Рада начала готовить Марию к принесению клятвы. Мария слушала всё, головой кивала, мол, да, со всем согласна. А потом вдруг исчезла. Утром её ещё видели, а потом смотрят, а её нет нигде. А Шифин на Раду шипит, думает, что она виновата, зашугала девку. Рада в толк не может взять, как эта соплюшка смогла её, старую ведьму, так легко обмануть. В тот день, когда Мария сбежала, Рада не могла отыскать её след. А на следующий день Рада раскинула свои камушки, и видит, что Мария рядом, километрах в пятнадцати от поселения. Шалаш сделала, и притаилась там. Закрылась заклятием для отведения глаз, и радуется, что всех перехитрила. Но Рада не зря столько лет правой рукой Шифина была, и главной ведьмой круга. Что делать с такими непокорными ведьмами, она знала. Она выслала верховых, чтобы они караулили Марию, и не спускали с неё глаз. И подождала ещё один день, понаблюдала за Марией. Та сидит тихо, но заклятие её уже немного ослабло. Рада знала, что невозможно столько держать на себе заклятие, если опыт мал. Рада ещё денёк подождала. Заклятие совсем ослабло. Тогда Рада сотворила оборотное заклинание, обернулась молодой женщиной, положила с собой в корзинку хлеб заговорённый, и пошла к шалашу, вроде как заблудилась. Идёт, ягодок подсобрала, грибочков. Вот и подошла она к шалашу, поздоровалась с Марией, села рядом, ягодами её угощает. Мария ничего не заподозрила. Рада её спрашивает: «Откуда ты, и почему здесь одна сидишь?» Мария ответила, что сирота она, и идти ей некуда. Рада протянула ей заговорённый хлеб, та откусила, а Рада её так ласково спрашивает: «Пойдёшь со мной?» Мария и согласилась. Так Рада и привела её обратно к Шифину. Они целый год бились с Марией, но никак не могли заставить её клятву принести, и не хотела она больше Шифину служить. А потом, на кострище, увидела Марфа, как догорают косточки Марии. Убили они её, не пожалели.
Таня, чем больше видела и слышала, тем больше хотела уйти отсюда и забыть всё, как страшный сон. Но как? Марфа, хоть и хорошо относилась к Тане, никогда против круга не пойдёт. Хоть несколько раз и промелькнуло в разговоре, что Марфа не понимает, зачем Таню здесь держат, ведь ясно же, что Таня никакая не ведьма. И даже если немного научится колдовать, ведьмой ей никогда не стать. А Марфа в этом уже хорошо убедилась. Каждый день, после обеда, они садились к столу, Марфа раскладывала на нём длинную металлическую ленту, на которой были выдавлены знаки. Это как букварь для ребёнка. Каждый знак — одно действие, одна буква. Это ещё не колдовство, но из этого складывается колдовство. А Таня знаки не понимала, не запоминала, и мало того, она их путала, что совсем неприемлемо для ведьмы, даже самой беспомощной и слабой. У Тани напрочь не было того чувства, которое испытывает ведьма, сотворяя знак волошбы. Марфа не знала, что делать. Вроде бы надо сказать Раде, что Таня не осиливает учёбу, но побоялась. Вдруг Шифин решит, что в поселении она не нужна, но и нельзя отпустить её домой, захотят избавиться от неё. Марфе было жалко Таню, она даже сама не заметила, как привязалась к этой испуганной девочке, смотрящей на неё такими ясными глазами.
