Мы с ней прошли через огород, и она мне показала свой яблоневый сад. Деревья стояли ровно, рядок к рядку, стволы побелены, форма кроны у всех аккуратная, круглая. Я даже залюбовалась. Она мне рассказала про каждое деревце, какой сорт, откуда привезено, какие яблочки даёт. Я думаю, она всё равно расстроилась от новости, какую от меня услышала, поэтому и пытается не думать об этом.
Потом мы снова вернулись в дом, и она накормила меня гречневой кашей, томлённой в печи. Видимо мысли её были только об одном, потому что она мне сказала:
— Когда я приехала из Бреста, а мне тогда было уже сорок три года, зашла в пустой дом, села возле маминой пустой кровати и разревелась. Сижу реву, думаю, поеду жить к дочке, в город, что мне тут одной делать. И слышу, как в окно вроде кто-то стучит. Я посмотрела в окно, а там мама моя стоит. А мне уже сказали соседи, что пока я была в Бресте, маму в больницу увезли, она там и умерла. Гроб закрытый привезли в деревню, а Феломена организовала похороны и поминки. Я ведь не знала, что Феломена заморочила в больнице всех, чтобы подумали, что мама умерла. Так вот, увидела я маму в окне, обрадовалась. Выскакиваю в ограду, а там чёрная кошка сидит. Увидела меня, ко мне подошла, давай ластиться. Я её ногой отодвинула и побежала за ворота. Не знаю, куда кинуться. А тут Феломена по улице ко мне навстречу идёт. А я стою и реву, понимаю, что мне мама поблазнилась. Феломена меня обняла, прижала к себе, мы так с ней и зашли в дом, а кошка за нами. Тогда я всё и узнала.
Она говорила, а слёзы бежали по её щекам. Я взяла её за руку и сказала:
— Может, и не надо было её … ну, в кошку превращать?
— Так она бы мучилась, ни жива, ни мертва. — Она вытерла слёзы — Она не хотела мне передавать своё проклятье. И я её понимаю. Не знаю, на что бы я тоже пошла ради дочки. Но ни за что бы я не хотела ей такой участи. А теперь мама избавила нас от этого. А Феломена избавила маму от страшных мучений.
На улице загудела машина, это приехал Дмитрий Семёнович. Мы попрощались с Верой, и я вышла на улицу. Только я села в машину, Дмитрий Семёнович первым делом спросил меня про Таню.
— С Таней всё хорошо, она надёжно спрятана от тех, кто держал её в плену. Домой ей возвращаться опасно, вы же поняли, что от них нет запоров. А там, где она, там она в безопасности. Я её видела, разговаривала с ней. Не волнуйтесь. Сейчас вопрос номер один — Шифин со своими колдуньями. Я этим занимаюсь.
— А Вы сможете? — Недоверчиво спросил он.
— Мне помогают. — Уклончиво ответила я.
Он украдкой взглянул на меня, поёрзал на сиденье и тихо сказал:
— Алексей пропал. Прямо из дома. Сидели на кухне с ним, по рюмашке приняли. Нам Тася коньячок поставила на радостях. Она, когда увидела Танюшку с Вами, сразу успокоилась, сейчас сидит и ждёт вас дома. Тася тоже с нами выпила, посидела немного и пошла хозяйством заниматься. А мы сидим с ним на кухне, за жизнь нашу говорим. То да сё. Пошёл я достать из кладовки ещё грибочков, возвращаюсь, а его нет. Ну, думаю, по нужде отошёл. А потом понял, что украли его. Вот. А Вашего номера телефона у меня нет. — Он опять взглянул на меня — Его эти же забрали?
— Да. Но они, если его забрали, должны были сообщение для меня оставить. Что-то необычное заметили?
— Конечно, заметили, его же со стулом прямо не стало.
Мы подъехали к дому. Тася трясла половички на улице. Я повторила ей про Таню всё, что сказала Дмитрию Семёновичу, и ещё добавила:
— Скоро она вернётся. Она о вас беспокоится, как вы тут. Пожалуйста, ни с кем не говорите о ней.
Тася согласно кивнула головой. И мы с Дмитрием Семёновичем прошли мимо неё в дом. Я прошла сразу на кухню. Конечно, у меня нет такого опыта, чтобы распознать колдовской подклад. Я ничего необычного не увидела. Вроде бы и чувствую что-то, в пальцах небольшое покалывание, а понять ничего не могу. Потом я позвала Тасю и попросила её посмотреть, не появилось ли что-то на кухне, что не принадлежит ей. Она открыла верхний шкафчик и поставила передо мной сломанную солонку. Потом она вышла, а я прикоснулась рукой к солонке. Словно молния пролетела у меня перед глазами, ослепив меня. Голос, скрипучий, шипящий, тихо зашептал мне прямо в ухо:
— Приводи девчонку сегодня до полуночи, иначе не видать тебе твоего дружка.
И тут же темнота отступила, а в солонку, прямо на моих глазах, непонятно откуда посыпалась соль. Это был голос Шифина, Таня именно так и описывала его. Я взяла солонку в руки и задумалась. Как ей воспользоваться, может знать только колдунья. Значит, опять меня проверяют. Я оглянулась, увидела небольшой мешочек на сушилке, поставила в него солонку и позвала Дмитрия Семёновича. Объяснила ему, куда меня надо отвезти. Он завёл машину, и мы поехали к лесу, про который мне сказала Феломена.
Мы проехали мимо вокзала, проехали мимо заправочной станции, и въехали в сосновый лес. Мне показалось, что в воздухе пролетели первые редкие снежинки.
— Может, мне всё-таки остаться? Я могу подальше отъехать, Вам так спокойнее будет. — Уговаривал меня Дмитрий Семёнович.
