Я хотела возразить, но что-то острое, как игла, уткнулось мне в затылок. На столе веретена больше не было. И я поняла, что это оно и воткнулось мне в голову. Я почувствовала, как тёплая струйка крови покатилась у меня под волосами.
Шифин зашипел:
— Ну что, думала самая хитрая? — Он махнул Раде, и та пошла к дверям — Видать не такая ты и знающая, раз не увидела, что колдовство твоё уже намотано на шип. Посиди пока. И послушай.
В затылке у меня веретено жужжало, как залетевшая в голову муха. Он продолжал говорить:
— Я тебе не всё сказал. Волох не от моей руки умер, не ровня я ему, сама понимаешь. Помогли мне. Я думал, меня тоже вместе с ним развеют, да оказалось, что нужен я им. И подарок сделали. Хороший такой подарок, полезный. Зря ты не захотела мне добровольно помогать. На кого бы ты там не понадеялась, он тебе больше не поможет.
Он подошёл ко мне сзади, и колоть затылок перестало, но какое-то онемение осталось. Он вернулся на своё место и положил веретено на стол, на острие его была кровь. Потом Шифин снова заговорил:
— Родственница твоя, Феломена, больно норовистая была, никак мне подчиняться не хотела. Я поздно понял, что дурит она меня. Хотел её привязать, да перестарался. Ничего, зато ты будешь у меня как шёлковая.
Я не выдержала:
— А что же тогда шёлковыми не стали Марфа с Соней? Или подарок с дефектом? Не сработал?
— Ты не ёрничай, увидишь сама. Теперь-то я уже не ошибусь. А Марфа с Соней, обе, сейчас червей кормят. Поняла?
Дверь открылась и вошла Рада. Она стала у дверей, склонив голову.
— Что там? — Спросил Шифин.
— Так эта поставила охрану, — Рада махнула рукой в мою сторону — двери в каморку мы не можем открыть.
— Сама поставила, значит сама и откроет, я правильно говорю, Ольга? — Шифин поставил свой стул ко мне ближе — Давай договоримся, ты меня слушаешь, и я тебе обещаю, что ни твоего друга, ни твою глупую родственницу, мы не тронем. Не надо со мной ссориться. Не надо меня обманывать. А на чёрной мессе ты мне поможешь снять проклятие, это же твои чертовки мне его наслали. А сейчас, пойди с Радой и открой коморку.
Я ничего ему не ответила. Неужели веретено совсем лишило меня Феломеиных даров? Как бы это проверить. Я встала и направилась к дверям. По крайней мере, идти могу и думать тоже. Я обернулась к Шифину и хотела сжечь веретено, которое он положил на стол, но ничего не получилось. Шифин коротенько хохотнул, но промолчал. Рада вышла из дома и остановилась на крыльце, поджидая меня. Я тоже вышла и быстро взглянула наверх. Птицы сидели на карнизе спокойно.
Шифин тоже вышел вслед за нами, но остался стоять на крыльце, а мы с Радой пошли к дому Марфы. Какая всё-таки у них здесь беспросветная унылость! В поселении даже не росла трава, земля была непривычно голой, и только из-за забора были видны макушки редких сосен и ёлок. Небольшой сарай, возле которого мы проходили, завалился на один бок, а некоторые доски в стене прогнили до такой степени, что не доходили до земли. Рада резко остановилась. Я проследила за направлением её взгляда и увидела, что на земле лежат чёрные перья. Значит, они появились недавно, и Рада их раньше не видела. Она сделала круговой пасс рукой, но результат, видимо, её не удовлетворил. Она резко повернулась ко мне:
— Это Танька? Поэтому ты в неё так вцепилась?
— Я думаю, что нет. Может, кто из ваших? Лушка, например. — Ответила я, придумывая на ходу, как вызнать у Рады смысл появления этих перьев на дороге — Может это только против меня, чего ты так испугалась?
Рада чуть не захлебнулась от негодования:
— Причём здесь ты, это перья верхового! А верховые вон, сидят спокойно, даже не дёрнулись! Хочешь сказать, что они не заметили, что одного из них ощипали? Они больше ста лет несут охрану поселения, а теперь пропал один из них.
— А что, только у верховых чёрные перья? Поэтому и сидят тихо, что это не один из них! — Я хотела сделать шаг к перьям и поднять их, но Рада схватила меня за руку:
— Стой, не поднимай их. Говорю тебе, это перья верховых, только у них такой зелёный ствол под оперением.
К нам уже спешил Шифин. И от крайней избы к нам шли две ведьмы. Это были именно ведьмы, а не злобные старушки Рада и Лушка. Бледные сухие лица, крючковатые длинные носы, чёрные развевающиеся волосы с проседью под чёрными платками, безжалостный взгляд каких-то желтоватых нечеловеческих глаз, и сжатые, почти чёрные, губы. Та, которая была выше, слегка прихрамывала на одну ногу. По спине у меня пополз холодок. Они встали возле нас.
Шифин склонился над перьями. Он поднял их двумя пальцами, брезгливо рассматривая. Потом отбросил их от себя и распрямился. Ведьма, которая была пониже ростом, сказала:
— Не откликаются.
Шифин кивнул и сказал Раде:
— Верховых заморочили. Ладно, разберёмся. Пошли, посмотрим на девчонку и на этого Алексея.
Не глядя на меня, он пошёл к крыльцу, а за ним мы с Радой и две ведьмы. Рада меня подтолкнула к дверям:
— Иди, снимай!
Я встала спиной к двери и, глядя в глаза Шифину, спокойно сказала:
