— Хорошо, — выдохнул Юсуф. — Когда Кандагари обещал прийти?
— Абдулла и Хасан пошли за ним, — сказал Садо, массируя плечо, — скоро должен явиться.
Наимтулла быстро пошел к покосившемуся забору. Запрыгнув на перевернутую вверх дном бочку, достал кисет. Принялся крутить себе самокрутку и закурил. Едкий запах дурмана тут же потянулся по дворику.
— Ты знаешь, кто это такие, Юсуф? — спросил Садо, указав здоровой рукой на сарай.
Юсуф хмуро посмотрел на деревянную, гниловатую дверь. Покачал головой.
— Нет. Какие-то шурави, увязались за мной.
Садо покивал.
— Аллах послал нам их не зря, — сказал он. — То, что ты привел их к нам — редкая удача.
— Почему? — нахмурился Юсуф.
— Когда все произойдет, будет на кого свалить вину.
Наимтулла закашлялся, хрипло рассмеялся.
— Так вот почему ты не дал мне перерезать им горла!
— Я думаю… — кивнул ему Садо, — что так будет лучше. Пусть люди сразу увидят лица врагов, устроивших на площади ад.
Юсуф нахмурился.
План, который поначалу был предельно прост и в то же время самоубийственен, буквально с каждой минутой становился все сложнее. И это вызывало у Юсуфа беспокойство.
Сначала все, что он хотел, это прийти на площадь днем и бросить гранаты прямо под ноги шурави. Хотел забрать с собой как можно больше врагов, убивших его сына, прежде чем самого его настигнет вражья пуля.
И именно так он и сделал бы, если бы не одноглазый Кандагари, встретивший Юсуфа аккурат у калитки его собственного двора.
— Абдулла говорил, — сказал тогда ему Кандагари, — что ты хочешь отомстить за сына.
— Я не говорил ничего подобного Абдулле, — возразил Юсуф.
— Я знаю, друг мой. Знаю. Но тебе и не нужно было ничего говорить. Абдулла мудр. Он прочитал все это на твоем лице. И пришел ко мне. Ты хороший воин, Юсуф. Я соболезную твоей утрате. Но это не значит, что ты и сам должен сгинуть прямо сейчас. Ведь ты еще можешь послужить делу Джихада.
Юсуф знал Кандагари давно. Видел, как он раненый вернулся с войны. А еще слышал о том, что он служит под командой некоего Харина, человека, как говорят, связанного с самим Абдул-Халимом.
Хотя Кандагари никогда открыто не рассказывал, под чьим руководством он участвует в Джихаде, Юсуф склонялся ко мнению, что слухи об одноглазом моджахеде правдивы.
— Притащим их на площадь, когда утихнут крики, — рассмеялся Наимтулла. — Обвиним в том, что это они заложили гранаты. Пускай люди разорвут этих троих неверных на куски…
Они ждали недолго.
Кандагари, Абдулла и Хасан явились к ним спустя две четверти часа после того, как они сами принесли сюда шурави.
Кандагари поприветствовал всех присутствующих. Похвалил Наимтуллу и посочувствовал Садо.
Невысокий, но кряжистый, он носил рубаху поверх армейских штанов и трофейные китайские ботинки. Подпоясался цветастым кушаком, но нож за него не заложил. Не хотел, видимо, привлекать к себе лишнего внимания.
Его вытянутое лицо с горбатым, крупным носом и реденькой, худой бородкой было изуродовано шрамом. Правая глазница осталась пустой и напоминала застарелую рваную рану.
— Значит, взрывчатка на месте? — спросил Кандагари Садо, когда со всеми поздоровался.
— Да, — кивнул тот, — я сам принес ее туда сегодня вечером. Шурави ничего не заподозрили.
— Ты все подготовил?
— Да.
— Кто сделает дело?
Садо глянул на Псалая, тихо сидевшего в тени.
— Псалай, — сказал он.
Кандагари обернулся. Окинул Псалая внимательным, оценивающим взглядом своего единственного глаза.
— Ты готов, друг мой? — спросил он тихо.
— Да, — ответил Псалай сдавленным голосом.
— Хорошо. Ты сделаешь это сам? Или ты нашел другой путь.
Псалай ответил не сразу.
— Другой. Но я считаю, все будет надежно, — наконец сказал Псалай.
Кандагари хотел что-то спросить, но молодой Наимтулла, чей разум уже был во власти дурмана, встрял в разговор быстрее, чем успел заговорить Кандагари:
— Ты не видел, кого мы привели, Мухаммад? Видел, кого мы схватили? Это шурави. Не хочешь на них посмотреть?
— Мне говорили о них, — терпеливо ответил Кандагари. — Говорили, что они увязались за Юсуфом, пока он следил за шурави у мечети.
— Садо предложил…
— Я знаю, что предложил Садо, — перебил юнца старый воин.
Юсуф заметил, что резкий, немного надменный тон юноши начинает злить одноглазого моджахеда. А еще он знал, что пусть Кандагари и кажется сдержанным, он может легко вспыхнуть, словно сухой рогоз от малейшей искры. Юсуф не хотел бы стать этому свидетелем.
— И я поддерживаю идею Садо. Люди легко согласятся с тем, что все, что случилось — вина шурави. Особенно учитывая, кого именно вы поймали.
— И кого же? — решился спросить Юсуф.
Кандагари обернулся к нему. Его глаз блеснул в темноте.
— Это разведчики.
— Разведчики? — спросил Садо несколько недоверчиво.
— Да. Те самые, с которыми мы столкнулись в колодцах. Они пришли вынюхивать про Учителя Веры. И про то, кто именно их предал. Потому свалить на них вину будет несложно. Такая операция вполне в духе разведки.
— Эта информация… — нахмурился Садо. — Она от…
— Да, — отрезал Кандагари, холодно взглянув на Садо.
Садо замялся. Покривился от боли в раненой руке. Потом начал уже гораздо более смиренно:
