— Лучше б это были дружки Джамиля. С ним попроще, — усмехнулся Муха. — А мы, похоже, попали в настоящую переделку.
— Сейчас… Кажется я… Кажется… — лепетал Волков.
— Тихо… — прервал его Муха и прислушался. — Они говорят…
Волков затих. Я тоже молчал, тщательно изучая окружение. Ища любую зацепку, которая поможет нам выбраться.
— Сука… — выдохнул Муха, внимательно вслушиваясь в душманскую речь, звучавшую за деревянной дверью. — Падла…
Муха выматерился.
— О чем они говорят? — спросил я.
— Нас сдал какой-то старик… — сквозь зубы процедил Муха. — Какой-то местный дед!
Он снова прислушался:
— А ну тихо…
А потом зарядил себе под нос трехэтажным матом.
— Мля… — сказал Муха обреченно. — Кто-то из наших, из парней с заставы ходит к этому деду… Ходит и сливает все…
Муха не договорил.
Все потому, что мы увидели, как Волков освободил руки от какой-то гнилой веревки, больше напоминавшей связку волокон. А потом принялся развязывать себе ноги.
— Сейчас… Сейчас я… и к вам… — приговаривал он при этом.
Муха взирал на все это с каким-то равнодушием во взгляде.
— Их там человек десять, — сказал он. — Если даже мы освободимся, сейчас нам не уйти. Они в любой момент могут прийти за нами.
— Они оставили нас в живых, — сказал я. — А значит, мы им нужны.
Волков встал. Согнувшись, скрытно и тихо подлез ко мне, стал ощупывать мои путы. Пытаться разогнуть усы проволоки.
— Нужны, — Муха вздохнул. — Нужны, чтобы спихнуть на нас организацию взрыва. Они хотят убить и наших и своих. А потом…
— Нужно им помешать, — решительно сказал Волков.
— Как? — спросил Муха. — Нам не успеть. Мы даже не знаем, где находимся. Даже если освободимся то…
Он осекся. Потом горько закончил:
— А они уже готовы начать.
Волков раскрутил мою проволоку, я тут же освободил руки, сел и взялся за ноги.
— Нужно что-то делать! — сказал замкомвзвода Мухе. — Нельзя же просто сидеть сложа руки! Нужно действовать!
Муха вздохнул. Откинул голову, опершись затылком о столб. И ничего не сказал.
— Есть идея, — вместо него подхватил я. А потом глянул на канистры, что стояли в углу. — Попробуем сорвать их план. Если, конечно, повезет.
— Что ты задумал, Селихов? — спросил Муха понуро.
— Кое-что, — я закончил с ногами, отбросил проволоку и обернулся к Мухе, — что вам не понравится, товарищ старший лейтенант.
Когда мы освободились, Муха немедленно приблизился к двери сарая. Затаился справа от входа и стал слушать.
К тому времени я уже поднялся. Пробрался к канистрам, что стояли в углу. Взял одну и сразу понял — она наполовину полна.
— Что ты задумал? — прошептал мне Волков.
— Спички есть? — спросил я и принялся откручивать крышку.
Волков просто обомлел, услышав мой вопрос.
— Селихов… Да ты чего?.. — спросил он ошарашенно. — Ты…
— У тебя есть идея получше, как заставить народ разбежаться с площади? — сказал я, когда в нос мне ударил терпкий и резкий запах керосина. Видимо, его использовали когда-то для того, чтобы заправлять лампы, а теперь, по какой-то причине, хранили здесь.
— Товарищ старший лейтенант! — обратился Волков к Мухе полушёпотом. — Товарищ старший лейтенант!
Он затопотал немного громче, чем стоило бы, когда направился к командиру.
Муха, казалось бы, полностью поглощённый подслушиванием, жестом остановил Волкова. Зашипел — тихо, мол.
— Он хочет…
— Падла… — прошептал Мухин. — Они упоминали какого-то лейтенанта с заставы… А кто у нас лейтенант с заставы, так часто бывающий в кишлаке?
— Товарищ старший лейтенант! — Голос Волкова встряхнул Муху. Вырвал его из собственных мыслей.
К этому моменту я уже стал обливать керосином дальнюю стену сарая. Заливал им всё — ветошь, циновки, какой-то мусор, сами стены.
— Селихов… Что ты делаешь? — приглушённым голосом спросил Муха.
— Нам не успеть, вы сами сказали, — не отрываясь от дела, сказал я.
Снаружи, тем временем, началась какая-то перепалка. Душманы, занятые ссорой, кричали. Говорили друг с другом на повышенных тонах. И, к счастью, до нас им не было никакого дела.
— Отвлечём их, — обернулся я. — Им будет не до провокаций, когда тут полыхнёт.
— Мы же сами сгорим! — возразил Волков.
— Не сгорим, — сказал ему я решительно. И отставил пустую канистру. Глянул на Волкова и спросил: — Спички.
Замкомвзвода, помедлив, решительно покачал головой.
— Нет. Это какое-то безумие… Селихов… Ты…
Я глянул на Муху.
— Спички, товарищ старший лейтенант, — сказал я ему.
Муха застыл, сверля меня своим суровым, недоверчивым взглядом. И ничего не ответил. Даже не сдвинулся с места.
— Их слишком много там, — сказал я. — Мы безоружны. Выбраться можем, но со всеми не справимся.
Муха, застывший, словно вросший в землю, даже не шелохнулся.
— Ты сожжёшь весь кишлак! — вклинился Волков.
— Если у вас есть другие идеи, я готов их выслушать. Но быстро, — сказал я решительно.
Потом посмотрел сначала на Волкова, потом на Муху. Замкомвзвода не выдержал моего напора. Он, словно послушный волк, отвел глаза под взглядом вожака.
Муха остался недвижим.
— Либо вы доверитесь мне, — добавил я, — либо сегодня умрёт много людей.
