—А чем занимался Шахид? Он похищал людей, — перебил я Малика. — Похищал, а потом приходил к вам же за выкупом. Так, может, и ты, Малик, хочешь отдать нас этому душману? Все знают, что советский солдат — лакомый кусочек для таких, как Шахид. Разве не так?
Старик застыл в каком-то ступоре. Глаза его нервно бегали по толпе. В растерянности его родственнички кричали на окружающих, но крики их тонули во всеобщем рокоте толпы.
Стоило лишь разжечь крохотную искру, чтобы начался пожар. Пожар, который испепелит сначала весь авторитет Малика Захира, а потом, очень может быть, что и его самого тоже.
—Он хочет получить выкуп за нас, — продолжал я громким, сильным, но спокойным тоном, — и я уверен, что и он, и душманы — все получат тут свою выгоду. Все, кроме вас.
—Уберите! Уберите этого лгуна! — кричал Малик и подкреплял свои слова выкриками на пушту.
Он схватил высокого, словно каланча, родственничка, который отмахивался от какого-то мужчины, что подошел сбоку и зло кричал что-то на пушту, указывая пальцем на Малика.
—Уберите его! — бессильно кричал старик, порываясь уйти. Да вот только местные преграждали ему путь, не давая уйти.
Кто-то из его людей даже затеял драку, стал оттаскивать других мужчин от Малика, то ли чтобы подобраться ко мне, то ли чтобы расчистить путь своему «кулаку».
Малик понимал, что полностью потерял контроль над толпой. Понимал, но все равно из последних сил старался сохранить, как он считал, лицо. Он зло кричал, оправдывался, указывал на меня посохом, обвиняя во лжи.
—Да только он не задумывается, — невозмутимо продолжил я, — он не задумывается, какой гнев он навлечет на весь кишлак, если сдаст нас своему подельнику Шахиду. Это будет страшный гнев. Гнев советской армии. Малик Захир не думает о вас. В голове у него только собственная выгода. Продав меня душманам, вместе со мной он продаст им и всех вас. Вы хотите этого? Вы согласны рисковать жизнями своих жен, жизнями своих детей и своими жизнями ради кашелька этого человека?
Я закончил свою речь, и спустя пару секунд ее перевод договорила Мариам.
Толпа взорвалась. И в тот самый момент я увидел в глазах Малика настоящий, искренний и неописуемый страх.
—Я пограничник. Мой долг – защищать границу от таких, как Хан. Я ухожу. Ухожу прямо сейчас. И веду его с собой. Если вы остановите меня – вы станете соучастниками предательства Малика и врагами моей Родины. Выбор за вами. Но помните о Зейнаб. Помните о Бехзаде. Ваш лидер – волк в овечьей шкуре.
Когда я закончил свои слова, мне уже приходилось прилагать усилия, чтобы перекричать толпу. А толпе будто бы и не нужно было больше никаких слов. Они ринулись на Малика, стараясь схватить его, стараясь что-то ему сказать. Кто-то, наверняка, желал расправиться со стариком в давке.
Весь страх, все обиды, что копились в умах этих людей долгие годы, в одночасье выплеснулись на Малика Захира.
***
—Помогите… Помогите мне уйти отсюда! — кричал слабым, бессильным голосом Малик, вцепившись в рукав Насима, пытавшегося отбиться соседа по имени Фарух, одного из должников Малика.
Фарух кричал, размахивал палкой, пытаясь дотянуться ею до старика.
Старейшина пребывал в полнейшем ужасе, он жалостливо вертел головой, но видел вокруг только злые лица. Лица людей, наседающих на него и его внуков. На его подручных, что пытались удержать разбушевавшуюся толпу, что кричала и волновалась за спиной.
Малику было уже не до шурави. Он даже не видел этого молодого человека. Казалось, этот Саша и его пленник просто растворились в толпе, стали частью ее, когда она поперла на Малика. А может быть, он просто ушел. Исчез, испарился, воспользовавшись ситуацией.
—Насим! — взмолился Малик, стараясь привлечь внимание своего внука.
Ясин тоже был занят. Он разом отмахивался от троих безоружных мужчин дубинкой.
—Он лгал! Он вам всем лгал! Ради Всевышнего! Вы потеряли разум, братья мои?! — кричал Малик в иступленном ужасе.
—Правду говорит шурави! Про Зейнаб все знают! — закричал грузный и бородатый Махмуд, указав на Малика палкой. — Все знают, что это ты расправился с ним!
—Это ложь! — только и смог ответить Малик.
—А Шахид? Малик, отвечай нам перед лицом Аллаха! Говорили, ты с ним водился! — прозвучал зычный, тонковатый мужской голос над толпой. Малик не знал, кому он принадлежал.
Но то обстоятельство, что голосу стали вторить и другие, привело старейшину в еще больший ужас.
—Ростовщик! — крикнул кто-то третий. Голос был низкий, грубый, но громкий. — Он давал мне зерно весной, а осенью требовал вдвое! Это же риба!
Последняя фраза стала тем, что напрочь сорвало толпу с поводка.
Среди прочего крика, гама, звуков завязавшихся тут и там драк Малик услышал разномастные голоса:
—Риба! Риба!
—Харам!
—Бесчестный!
—Харам!
И тогда он увидел, как толпа вдруг схватила Насима, буквально оттянула его в сторону и принялась бить.
Прежде чем Ясин успел схватить своего деда за плечи и защитить собой, Малик успел увидеть, как Насима завалили на землю, принялись бить палками и ногами.
