—Но я не дам ни тебя, ни твоих близких в обиду, Мариам, — сказал я решительно. — Обещаю!
Девушка расширила глаза от удивления.
—Но как же… Тебе же нужно идти к себе! Тебе нужно пересечь границу! Как же твой пленник?!
Я поднялся.
—Сколько отсюда до Пянджа?
—Несколько часов пути, — ответила Мариам, уставившись на меня непонимающим взглядом.
—Он будет мстить не вам, Мариам, — сказал я немного погодя. — Малик понимает, что в кишлаке он больше никто. Старейшина уже давно растерял всякое уважение к себе. Но сейчас, сегодня, он растерял и свой авторитет. Люди увидели, кто он такой на самом деле. Что он трусливый и подлый. Что они могут выгнать старика вон, если захотят.
Мариам задумалась.
—Но… Но в нашем кишлаке живут простые люди. Обычные пастухи, крестьяне, хлеборобы, земледельцы… — сказала она. — Они не воины. По крайней мере не все.
—Не все? — спросил я.
—Среди нас есть бывшие солдаты. Люди, служившие когда-то в правительственных войсках. Но их немного. Если душманы придут…
—Сейчас старик будет мстить не жителям твоего кишлака, — повторил я. — Он будет мстить мне. Мне, в первую очередь. Вот увидишь.
Девушка сделала бровки домиком.
—Он знает, куда я направляюсь и по какой дороге пойду, — сказал я.
—И… И что мы будем делать? — спросила Мариам тихо.
Я улыбнулся девушке.
—Есть кое-какие мысли. Вставай, Мариам. Нам нужно найти твоих отца и брата. Нужно, чтобы ты была в безопасности.
—А ты? — помолчав пару мгновений, спросила девушка.
Я обернулся к Тарику. Снова посмотрел на него. Потом поправил жесткий ремень винтовки.
—А у меня еще остались дела.
Мы снова отправились в путь, когда солнце все еще восходило к своему полуденному зениту.
Было жарко.
Местность тут оказалась очень просторной, почти лишенной скал и прочих укрытий. Даже деревьев почти не было. Только бесконечная степь и холмы, вспучивавшиеся на ней бело-рыжими буграми.
Почти ни единой тени, чтобы укрыться.
Мариам повела нас не к Пянджу, а на северо-запад, туда, где должны были пасти овец ее отец и брат.
По пути мы зашли в небольшое ущелье, которое высилось над степью. Девушка привела нас сюда не случайно. Тут, в ущелье, мы отыскали родник.
Там мы сделали короткий привал, чтобы попить. Самым неприятным тут стало то, что нужно было попоить и Хана. А для этого ему пришлось освободить рот.
Родник располагался у самого начала ущелья. Он вырывался из недр каменной стены, бежал вниз по камням, а потом разливался по земле. Протягивался недалеко вперед, к далекому Пянджу, а потом снова уходил в землю, туда, откуда пришел.
Дальше, «стена» эта протягивалась на северо-запад, где вырастала в правый, невысокий по местным меркам перевал ущелья. Левый же лишь с одной стороны был скалистым. С другой он вырастал из пологого, но высокого холма, наголо объеденного местной скотиной.
Я подождал, пока попьет Мариам. Потом напился сам. Хранить воду у нас было не в чем. Уходить пришлось совсем налегке.
Когда девушка расположилась на камнях и уставилась куда-то к вершине перевала, на фоне которой светлело раскаленное до бела небо, я приблизился к Хану.
— Давай без глупостей, Тарик, — сказал я.
Хан сидел в небольшой тени от камня, куда я его приземлил. Он свесил голову. Постоянно двигал затекшими от скованных рук плечами.
Казалось, он никак не отреагировал на мои слова. Даже не поменял позы, ни повернул головы в тряпичном грязном мешке.
Я снял винтовку с плеча. Опустился к нему.
— Если хочешь напиться, веди себя как надо. Ясно?
Теперь Хан отреагировал. Он пошевелился. Обратил ко мне свою облаченную в мешок голову.
— Если понял, — продолжил я, — кивни.
Тарик несколько мгновений помедлил, но все же кивнул.
Еще бы. Я знал, что гордости ему не хватит, чтобы отказаться от воды. Жарко. В мешке духота, как в печке. Да если бы и отказался — я б сунул его под родник насильно. Этот гад мне живой нужен.
— Отлично. Ты у меня на мушке, — сказал я, взвесив в руках винтовку. Потом позвал: — Мариам.
Девушка вздрогнула. Обернулась.
— Что такое, Саш?
— Я подержу его, а ты помоги снять мешок ему с головы.
С этими словами я обошел Хана. Наступил на его веревку, что связывала ему руки. От этого Тарик немного неестественно запрокинул корпус назад, выгнул спину. Ну ничего. Потерпит.
Потом я демонстративно ткнул ему стволом в макушку. Чтоб знал — мои слова никакие не угрозы. Это просто факт. Будет, как я сказал, если Призрак решит сделать какую-нибудь глупость. Да и Мариам так будет спокойнее с ним работать.
Девушка кивнула. Встала с камня и поправила платок на голове, которым защищалась от солнца. Аккуратно ступая между камнями, она приблизилась. Опустилась рядом с Ханом. Стала развязывать ему мешок на шее. Потом стянула.
Показалась голова Тарика. Лицо было мокрым от пота, волосы сырыми, сбившимися в грязные сосульки. Первым делом Тарик продышался носом. С хрипом, со свистом, кривясь от боли, он принялся глубоко дышать.
Тряпку на его рту я снял сам. Мариам вытащила кляп.
— Я бы предпочел, — глубоко дыша, начал он тут же, — чтобы рот мне больше не закрывали.
— Не заслужил, — кратко бросил я, — вставай.
Я схватил его за одежду, потянул.
