— Я думал, что знаю, как быть воином. Думал, что я уже воин. Думал так, пока не увидел тебя, Саша. И сейчас я думаю, что я еще не готов им быть…
Мариам удивленно уставилась на брата. Абдула молчал и только улыбался. Сейчас, в такой напряженный момент, старик сохранял удивительное спокойствие. По какой-то одному ему известной причине у него получалось держать себя в руках. Абдула нашел какой-то источник душевной силы. Силы, которой у него не было, когда к ним в дом пришел Старейшина Малик.
— Не готов. Но скоро будешь. Зато ты уже готов быть братом. Братом своей сестре.
Карим с Мариам переглянулись. Мальчик приблизился и взял девушку за руку. Сказал ей тихим, едва слышным голосом. Слова его унес ветер. Не дошли они до моего уха. Но по губам я сумел прочитать: «Я смогу тебя защитить».
— И что мы будем делать теперь? — Старик принялся спускаться вниз по холму, за ним последовали остальные. — Что нам делать, Саша? Душманы скоро придут сюда.
— Я знаю, — я кивнул и пошел навстречу Абдуле, — скажи, ты знаешь, сколько их было? Сколько было в прошлой банде Шахида?
— Пятнадцать человек, — сказал Абдула. — Я сам видел их тела, когда шурави принесли их к нам в кишлак на временное хранение. Тел было четырнадцать.
— По пуле — на каждого, — улыбнулся я, подталкивая Тарика Хана, — а как давно они снова объявились?
— Примерно два месяца назад, — ответил Абдула.
— Значит, больше их быть не должно, — я снял винтовку с плеча. Потом спросил у старого пастуха: — Скажи, Малик, знаешь ли ты поблизости какое-нибудь безопасное место?
***
Лошади бешено скакали по неширокой пыльной тропе. Их было десять. И все десятеро гнали коней галопом к Пянджу.
— Девка ушла с шурави! — крикнул Шахид, мерзко щурясь и показывая ветру свой неполный набор желтых кривоватых зубов. — Малик сказал, что она поведет их к пастбищам! Следовать за мной!
Крик его донесся до Ибада Мавдуда, скакавшего ближе всех к Шахиду.
Старый душман, бывший солдат королевской армии, на скаку поправил свой старый ППШ, болтавшийся за спиной.
Когда Шах свел своего коня с тропы и направил его в степь, Ибад последовал за ним. Следом с тропы сошли и остальные люди Шахида.
«Один шурави… — думал Ибад, — один единственный шурави устроил такой кавардак в кишлаке. Видимо, он не простой человек. А не простые люди дорого стоят. Очень дорого».
Дальше пошли быстро, но не на полном скаку. Берегли конские ноги от камней и нор сусликов, которых тут было достаточно.
Они обогнули небольшое ущелье. Прошли у его левой стороны, прямо под холмом. За ним открылся вид на другой — на пастбище, где отец девки должен был пасти свою скотину.
«Значит, и шурави с ними», — подумал Ибад Мавдуд.
И это была последняя мысль в его жизни.
А последним, что он услышал, стал далекий, хлесткий винтовочный выстрел, раздавшийся неведомо откуда.
Я перезарядил винтовку. Снова прицелился по подходящим к нам врагам.
С вершины холма на окружающую местность открывался отличный обзор. Всадники были у меня как на ладони.
Их было десять. Вернее, уже девять. После моего первого выстрела один из душманов свалился с коня, зацепился ногой за стремя, и жеребец еще метров десять тащил его за собой, пока ступня погибшего наконец не высвободилась.
Остальные душманы тут же напряглись. Видно было, что эти ребята — не очень-то умелые солдаты. Возможно, отличные головорезы, но уж точно не солдаты.
Все потому, что первый же выстрел сбил их с толку; проскакав еще метров тридцать, они замедлились и принялись хвататься за оружие. Стали вертеть головами по сторонам, чтобы понять, откуда ведется огонь. А холмов вокруг было не так уж и мало. Как минимум еще два.
Тогда я снова прицелился. Расстояние между нами составляло метров двести. Эти сукины очень скоро они поймут, откуда я бью.
Моя главная цель была такова — попытаться рассеять врага. Нанести им такие потери, чтобы вынудить отступить. Я понимал, что вряд ли уничтожу всех. Но обратить их в бегство было более чем реально. При определенном везении, конечно.
Я быстро выцелил нового душмана — бойца в пестром халате и тюрбане. Если повезет — это будет лидер. Убью его — сукины дети разбегутся.
Я прицелился. Взял небольшое упреждение. Выстрелил.
Хлесткий звук выстрела разнесся по округе звонким эхом.
Душман в пестром халате, сжимавший в руке старую мосинку и оглядывавшийся, вдруг вздрогнул, перевалился через круп лошади прямо на ходу и рухнул на землю.
Остальные духи тут же кинулись вперед, к тому холму, что рос у них на пути. Значит, я подстрелил не лидера, а какого-то рядового душмана.
Я принялся перезаряжать винтовку.
План у меня был нехитрый.
Там, где я встретился с отцом и братом Мариам, была овечья отара. Ее мы оставили на вершине холма. Расчет был на то, что Малик Захир сообщит своему дружку Шахиду, что Мариам ушла со мной, и я, скорее всего, поведу ее к Абдуле. И старейшина несомненно знал, куда именно старый пастух выгоняет своих овец на выпас. По моей задумке отара должна была послужить приманкой. Послужить маяком, на который купятся душманы. И они купились.
