— Вражда — громко сказано. Мы знакомы с детства, нам было столько лет, сколько тебе сейчас. Дело было в стране к западу отсюда, в хорошо охраняемой крепости, где нас, мальчишек, человек двадцать или чуть больше, с утра до ночи готовили стать воинами для армии бриттов. Со временем я очень полюбил своих тогдашних товарищей, потому что это были отличные ребята, и мы жили как братья. Все, кроме Бреннуса, потому что тот, будучи сыном лорда, брезговал с нами водиться. Но он часто приходил к нам на тренировки, и, хотя навыки его были слабыми, всякий раз, когда кому-то из нас приходилось выступить против него с деревянным мечом или бороться в яме с песком, мы должны были ему уступать. Если же сыну лорда не позволялось одержать доблестную победу, наказание ожидало всех. Можешь представить такое, мой юный товарищ? Нам, гордым мальчишкам, изо дня в день позволять слабаку притворяться, что он нас побеждает? Ещё хуже, Бреннус обожал унижать соперника до конца, даже если мы разыгрывали поражение. Ему доставляло удовольствие наступать нам на шею или пинать, когда мы падали перед ним на землю. Представь, товарищ, каково нам было!
— Представляю, воин.
— Но сегодня у меня есть причина испытывать к лорду Бреннусу благодарность, ибо он спас меня от жалкой доли. Я уже говорил тебе, мастер Эдвин, что я полюбил своих товарищей по той крепости как родных братьев, несмотря на то что они были бриттами, а я — саксом.
— Но разве это позорно, воин, если вы росли вместе и все вместе упорно трудились?
— Конечно, мальчик, это позорно. Мне до сих пор стыдно вспоминать свою любовь к ним. Но именно Бреннус указал мне на мою ошибку. Может быть, потому, что способностями я выделялся среди остальных, он обожал выбирать меня в соперники по учебному бою и приберегал для меня самые большие унижения. Он сразу заметил, что я сакс, и, воспользовавшись этим, очень скоро настроил против меня всех моих товарищей. Даже те, с кем мы прежде дружили, объединились против меня, плевали мне в еду или прятали мою одежду, когда мы спешили на обучение по утрам в суровую зиму, страшась гнева учителей. Бреннус преподал мне отличный урок, и когда я понял, каким позором себя покрыл, полюбив бриттов как родных братьев, то задумал сбежать из крепости, хотя за её стенами у меня не было ни друзей, ни родных.
Вистан на миг прервал рассказ, и из-за очага послышалось его тяжёлое дыхание.
— Воин, так вы отомстили лорду Бреннусу перед тем, как уйти?
— Суди сам, отомстил или нет, товарищ, потому что у меня нет однозначного ответа. По традиции той крепости нам, ученикам, после дневной подготовки и ужина давался час, когда мы могли вместе бездельничать. Мы разжигали во дворе костёр, рассаживались вокруг и принимались болтать и смеяться как обычные мальчишки. Разумеется, Бреннус никогда с нами не садился, потому что ему были выделены особые покои, но в тот вечер, не знаю, по какой причине, он прошёл мимо. Я отошёл от остальных, но мои товарищи ничего не заподозрили. В той крепости, как и в любой другой, было много тайных ходов, и все я хорошо знал, поэтому вскоре оказался в укромном углу, где зубцы крепостной стены отбрасывали на землю чёрные тени. И вот показался Бреннус, гуляющий в одиночестве, и, когда я вышел из мрака, он остановился и взглянул на меня с ужасом. Потому что сразу понял, что наша встреча не случайна, и более того, что его обычная власть вдруг перестала действовать. Было прелюбопытно, мастер Эдвин, наблюдать, как самодовольный лорд тут же превратился в маленького ребёнка, готового обмочиться передо мной от страха. Меня мучило искушение сказать ему: «Любезный сэр, вижу, вы опоясаны мечом. Зная, насколько вы превосходите меня в искусстве обращения с ним, вы не побоитесь скрестить его с моим».
Но ничего подобного я не сказал, ведь если бы я ранил его в тёмном углу, что стало бы с моими мечтами о жизни за крепостной стеной? Я не сказал ничего, просто молча стоял перед ним, затягивая паузу, потому что мне хотелось, чтобы он никогда этого не забыл. И хотя он дрожал от страха и позвал бы на помощь, если бы остатки гордости не подсказали ему, что такой поступок навеки покроет его позором, ни один из нас не проронил ни слова. А потом я ушёл, поэтому, мастер Эдвин, между нами произошло всё и ничего. Я понял, что мне лучше бежать той же ночью, и поскольку война тогда уже закончилась, охраняли уже не так строго. Я тихонько проскользнул мимо часовых, ни с кем не простившись, и вскоре оказался один под лунным светом: ещё мальчишка, любимые товарищи позади, родичи убиты, и мне нечего было взять с собой, кроме отваги и недавно обретённого мастерства.
— Воин, скажите, Бреннус до сих пор охотится за вами, потому что боится вашей мести за причинённые вам страдания?
