Теперь корзины плыли медленно-медленно, забирая в сторону топкой заводи в том месте, где река делала поворот. Потыкав шестом в воду, Аксель обнаружил, что легко достаёт до дна, но стоило ему сделать попытку оттолкнуться обратно на середину реки, как дно подалось под посохом, лишив его точки опоры. И ещё он увидел — в утреннем свете, пробивавшемся сквозь высокую траву, — что водоросли густо обвили обе корзины, словно стремясь крепче привязать их к стоячей заводи. Лодка была уже перед ними, и, пока корзины неспешно дрейфовали прямо к ней, Аксель выставил посох и, упёршись им в лодочную корму, остановил их.
— Это второй лодочный сарай, муж?
— Ещё нет. — Аксель бросил взгляд туда, где река всё так же бодро бежала вниз по течению. — Прости меня, принцесса. Мы застряли в камышах. Но здесь есть лодка, и, если она на плаву, мы можем ею воспользоваться, чтобы завершить путь. — Ещё раз оттолкнувшись от дна шестом, Аксель медленно развернул корзины вдоль судна.
Снизу лодка показалась им огромной, и Аксель мог во всех подробностях рассмотреть побитое, огрубевшее дерево и нижнюю часть планширя[10], откуда, точно застывший воск, свисали в ряд крошечные сосульки. Опустив шест в воду, он осторожно встал во весь рост и заглянул в лодку.
Нос лодки был залит алым светом, и Аксель не сразу разглядел, что куча лохмотьев на дне на самом деле была старой женщиной. Необычность её одеяния — оно представляло собой мешанину из бесчисленных чёрных лоскутков — и чёрная как сажа грязь, размазанная по всему лицу, на миг заставили его растеряться. Кроме того, сидела она в странной позе, сильно свесив голову набок, отчего та почти касалась лодочного дна. Что-то в одежде старухи показалось ему знакомым, но тут она открыла глаза и уставилась на него.
— Помоги мне, странник, — тихо сказала она, не меняя позы.
— Вы больны, госпожа?
— Рука меня не слушается, не то я давно встала бы и взяла весло. Помоги мне, странник.
— С кем ты говоришь, Аксель, — послышался сзади голос Беатрисы. — Будь осторожен, это может быть демон.
— Это всего лишь бедная женщина наших лет или старше, видимо, раненая.
— Не забывай меня, Аксель.
— Забыть тебя? С чего бы мне тебя забыть, принцесса?
— Хмарь заставила нас столько всего забыть. Почему бы ей не заставить нас позабыть друг друга?
— Этого никогда не случится, принцесса. А теперь мне нужно помочь этой бедняжке, и, если повезёт, мы все втроём поплывём по течению в её лодке.
— Странник, я слышу, о чём вы говорите. Я буду рада разделить с вами лодку. Но сперва помогите мне, потому что я слаба и страдаю.
— Аксель, не оставляй меня здесь. Не забывай меня.
— Я всего лишь перейду в лодку рядом с нами, принцесса. Я должен помочь этой бедной страннице.
Руки и ноги у Акселя окоченели от холода, и, перебираясь в посудину покрупнее, он едва не потерял равновесие. Но ему удалось удержаться, и он огляделся вокруг.
Лодка казалась простой и крепкой, без явных признаков течи. У кормы был навален какой-то груз, но Аксель не стал его разглядывать, потому что женщина снова что-то сказала. Её по-прежнему заливало утреннее солнце, и он заметил, что её взгляд прикован к его ногам, — настолько пристально, что не удержался и сам посмотрел на них. Не заметив ничего необычного, он двинулся дальше, осторожно переступая через рёбра лодочного каркаса.
— Странник. Вижу, ты не молод, но силы у тебя ещё есть. Сделай им свирепое лицо. Такое свирепое, чтобы они разбежались.
— Давайте-ка, госпожа. Вы можете сесть прямо? — Он сказал это, потому что его раздражала её странная поза: распущенные седые волосы свисали вниз, касаясь мокрого дна. — Давайте я вам помогу. Попробуйте сесть повыше.
Когда он нагнулся и дотронулся до неё, на дно выпал ржавый нож, который она сжимала в руке. В тот же миг из её лохмотьев выскочила какая-то мелкая тварь и скрылась в тени.
— Госпожа, вас донимают крысы?
— Они там, странник. Говорю же, покажи им свирепое лицо.
До него дошло, что она смотрела не ему под ноги, а за него, на что-то в дальнем конце лодки. Он повернулся, но низкое солнце слепило его, и ему не удавалось разобрать, что там шевелится.
— Госпожа, это крысы?
— Они боятся тебя, странник. Меня они поначалу тоже боялись, но потом мало-помалу выпили все мои силы, как у них принято. Если бы ты не появился, они бы уже покрыли меня всю с головой.
— Госпожа, подождите, я сейчас.
