Становилось жарко. Ослы прятались в тень. Грузовик свернул на гудронированную дорогу, по которой брели к морю умирающие от голода. Иногда они падали, и тогда приходилось оттаскивать их в сторону, прежде чем продолжать движение. В стране не было еды. Дождей было мало, а беспорядки не позволили собрать даже то немногое, что смогло вырасти.
Они миновали итальянскую плантацию, где выращивали помидоры и бананы на экспорт. В шестидесятых годах приморские рестораны в Кисмайо, Марке и Могадишо были полны, официанты щеголяли в форме, играли оркестры, синело море с белыми полосками пены, а пасту всегда отваривали
Ворота плантации были сорваны с петель, а сама плантация, поделенная на части, лежала в руинах. Итальянцы давно сбежали. Только какие-то оборванцы бродили под деревьями в поисках упавших фруктов. Проезжая мимо, он медленно махнул в их сторону палкой.
Ветер носил разноцветные пластиковые пакеты, и они часто застревали в ветвях деревьев. По количеству этих пакетов на дереве вполне можно было прикинуть количество жителей поселка. Чем дальше они ехали, тем меньше оставалось пакетов, а потом они исчезли совсем. Он понял, что они покинули населенную часть Сомали.
Он заглянул к администрации отеля и спросил, нельзя ли быстренько проверить почту на их компьютере. Просмотрел письма и стал искать ее. Нашел страницу на сайте Имперского колледжа. На фотографии она выглядела совсем молодой и улыбалась. Подробности ее работы были описаны в слишком сложных терминах. В сноске указывалось гидротермальное поле, которому она дала имя: это было самое северное из всех известных гидротермальных полей. В словаре он узнал, что флиндерсы – это такие бабочки и еще моллюски, а Мэтью Флиндерс был офицером королевского флота, который впервые обошел вокруг Австралии.
Утренний кофе он пил в бильярдной, украшенной бюстами. Открыл окно и посмотрел на парк. Ветки дерева тянулись к снегу, как руки. В лесу виднелась труба из красного кирпича, раннеиндустриальная, тонкая, сужающаяся кверху и явно очень долго простоявшая без дела. Чистый воздух с запахом торфа, снега и моря казался роскошью после загазованной Африки. В комнате висело зеркало, и он долго смотрел на себя. Точнее, раздумывал о другом «я», заключенном в зеркале, – тщеславным он не был.
Где живет темнота? В океане. В скалах. Например, в пещерах – хотя бы в недавно открытом в Европе Моравском карсте, в котором отдельные залы достигают семидесяти метров в длину, тридцати в ширину и пятидесяти в высоту.
До последнего зала никто не дошел, поскольку подземная река слишком глубока, и течение слишком быстрое, чтобы кто-то решился ее пересечь. Дыхательного аппарата, какой используют профессиональные спелеологи, недостаточно. За рекой тянется еще много километров пещер, где никогда не было света.
В американской армии такие места называют неэлектрифицированными. На картах и фото со спутника они есть, но там нет воды, а значит, и людей. Разве что верблюды оставляли следы в зарослях колючки и в вади.
Саиф поднял мобильные телефоны, чтобы улучшить прием. Последнее сообщение он успел получить до того, как сигнал пропал. Джеймс заметил скринсейвер – Рональдо в форме «Манчестер Юнайтед» снова и снова забивал гол. Саиф отдал телефоны Касабу, который сложил их в рюкзак вместе с гранатами. Рюкзак казался прихваченным с какого-то очень давнего пикника: бутерброды, завернутые в бумагу, пироги и термос с чаем.
Саиф достал небольшой, прекрасно переплетенный Коран и принялся читать вслух. Сначала тихо, потом громогласно. Закончив, он втиснулся рядом с Джеймсом.
– Ты не бойся. Мы едем не сражаться. У джихада нет своего фронтира. Битва идет везде.
Несмотря на оружие, армией они не были. Ничего похожего на тех, с кем он служил. Все были очень худые. Любого – за исключением, может быть, Касаба – средний британский десантник забил бы насмерть. Ему понравилась эта мысль.
При этом джихадисты долго уже доказывали свою стойкость. Десантники – крестоносцы – были сильнее и тяжелее, но быстрее выдыхались физически и морально. Они были ограничены необходимостью защищать мирных жителей. Они не хотели умирать. Джихадисты пили воду из канав и подчинялись медленному ритму мятежа, много дней подряд идя вперед в джинсах и сандалиях, закинув автомат за плечо. Полная противоположность миротворцам ООН в Африке, у которых сплошная логистика и никакой драки. Посты ООН стояли под защитой пулеметных гнезд, а внутри под тентом работал телевизор, бесконечно транслирующий футбол, и единственной радостью в этих местах был гол или хотя бы хороший удар по воротам. Он бывал в одном далеком лагере в Судане и заметил красивую полуголую девушку динка, которая стояла у края тента в свете, отбрасываемом экраном.
