«К нам со всего мира будут свозить больных СПИДом и какой-то новой, разрушающей мир болезнью, – объяснил Савва, – чтобы они, значит, спокойно доживали на берегу Байкала – единственном свободном в России от ядерных отходов. За каждого больного российскому правительству выплачиваются какие-то деньги. Это будет основной статьей пополнения бюджета страны. Сначала от больных очистят Скандинавию, потом – Австралию и Канаду. До Африки, кажется, дело не дойдет. Если верить компьютеру, то соответствующий закон примут в 2007 году чуть ли не единогласно. Во-первых, объяснят депутаты, к нам будут привозить культурных, свободных людей, носителей демократии на генетическом, так сказать, уровне. Общаясь с ними, наш серый косный народ будет учиться жить по законам свободы. И наконец-то в стране появятся необходимые деньги для дальнейшего продвижения по пути реформ. В-третьих, наши ученые-медики получат шанс выйти на ведущие позиции в мире по борьбе со СПИДом, создать какую-нибудь вакцину против этой чумы ХХI века.
А почему нет? – усмехнулся Савва, – Какая, собственно, разница между отходами ядерными и человеческими? Разве они виноваты в том, что они – отходы?»
«Согласен, не виноваты. Назовем их так – вынужденные отходы, — сказал Никита. – Но почему Россия добровольно превращает себя в страну отходов?»
«На эту тему можно говорить бесконечно. Но лучше, – кивнул на макет Савва, – этому помешать, что я и пытаюсь делать», – он внимательно посмотрел на отца.
«Ну и что?» – повторил отец.
«А то, что через десять лет России не будет», – ответил Савва. – «Я понимаю, ты скажешь, – он осуждающе поднял руку, – что ему наплевать. Он-то исчезнет еще раньше. Это должно его волновать?»
«Ты находишься в плену ошибочной версии, – пожал плечами отец, – ты пытаешься служить проигранному делу, тому, что нельзя спасти!»
«Не спасти, – уточнил Савва, – дать новую жизнь. Если угодно – переиначить генетический код. Направить по новому пути».
Президент хотел было отложить эту книгу, постараться отключиться от затягивающих, дурманящих строк. Но потом передумал и решительно перешел к следующей закладке.
«…«Запускайте программу, господин Русаков. Вы знаете, какую. Только не говорите, что у вас её нет».
«Вы уверены, что хотите это видеть?» – спросил Савва.
«Волков бояться – в лес не ходить», – ответил президент. – «А я – давно в лесу, мне уж нечего бояться, – как-то странно пошутил он, – волки давно бы меня съели. А может … я сам волк, только этого никто не замечает».
Савва дал знак компьютерной группе.
Макет вздрогнул, как если бы несчастливую Россию посадили на электрический стул. Истекающие из трубопроводов потоки черной нефти и бесцветного газа пресеклись. Устремились вглубь страны, вспучиваясь, заводские корпуса, разрывая, как нестандартные снаряда дула пушек, толстые трубы ТЭЦ. То там, то здесь небо озарялось газовыми факелами, прорвавшая трубы нефть уходила черным потоком в реки, превращая их в сточные канавы. Страна, подобная много лет стоящему на приколе, до основания проржавевшему кораблю, скрежеща, снялась с якоря, оторвалась от берега, чтобы немедленно утонуть. Центральные площади городов затоплялись красными, как след от оплеухи, транспарантами. Митинговый ор плыл над страной… У продуктовых магазинов с утра выстраивались гигантские очереди. Многие населенные пункты погрузились во мрак. В центре Москвы, как в 1993 году, появились танки. Они били прямой наводкой … по ГУМу, из окон которого свешивались белые флаги. Черный президентский лимузин со штандартом, в сопровождении джипов охраны выехал из Кремля, но вдруг взорвался, как газовый баллон, огненно взметнулся вверх, как нефтяной фонтан, осыпался на брусчатку металлическими лохмотьями. Ликуя, тут же толпа вынесла на руках из ГУМа, пронесла на руках через площадь и внесла в Кремль восточного вида человека с печальными глазами, в лаковых вишневых штиблетах… Он немедленно распорядился стрелять с Сухаревской башни в толпу из пневматических пушек … стодолларовыми банкнотами.
– Все равно доллару конец», – Никита даже расслышал эти слова.
«Мне кажется, – воскликнул президент, – я знаю этого человека! Это же …», – он осекся.
«Как бы там ни было, – заявил президент, – вы предлагаете мне самоубийство. Я давно приглядываюсь к вашему фонду. Кто его финансирует? Почему вы не платите налоги? Где разрешение на вневедомственную охрану? По какому праву вы занимаете особняк?»
« Мне импонирует ваша манера вести дела, – улыбнулся Савва, – Так сказать, сразу, к сути, в дамки, быка за рога, без дураков. Поэтому отвечаю сразу: вы, конечно, можете прихлопнуть фонд. Но я не хочу вам зла, не участвую в заговорах, не плету интриги. Я всего лишь хочу помочь…»
« Кому?» – опять перебил президент. – «Я не нуждаюсь в вашей помощи».
«России», – тихо произнес Савва. Глаза президента блеснули, как у волка, высматривающего в сумерках добычу. Никита понял, что Савва сам подписал себе приговор.
