Вооруженные силы не смогут улучшить своего внутреннего единства и будут подвержены опасности спонтанной утраты контроля. Еще одной чертой является то, что система призыва, организуемая на местах, укрепит тенденцию криминализации армии. Эта тенденция накладывается на процесс раскола страны в экономическом, транспортном, психологическом, политическом и национальном плане. И тогда эти два с половиной миллиона людей с опытом боевых действий могут стать солдатами новой Гражданской войны, пополнив собой армии сепаратистских вождей.
«Ключевым фактором здесь будет интерес региональных элит в "одомашнивании" и даже "приватизации" военных частей, расположенных в соответствующих районах. Для военных опора на местные источники снабжения может стать одной из возможных стратегий выживания, которая также предоставляет им возможность приобрести образ полезного инструмента в региональной политике…»
Таким образом, войны внутри деградирующей РФ – это возможная реальность. И они могут выплескиваться наружу. По мнению Баева, здесь многое решает география. Расстояние от Москвы ничего не определяет – здесь более важна плотность транспортной сети. С этой точки зрения, Мурманская область находится так же далеко, как и Приморье, а Калининград ненамного легче держать под контролем, нежели Сахалин. Федеральные власти могут не особенно стремиться перемещать на большие расстояния дивизии из мощного Московского военного округа, поскольку их основной задачей является обеспечение стабильности в центре. Но, увы, региональные конфликты будущего грозят выплескиваться за пределы границы и пересекаться с возможными нестабильностями в соседних государствах.
Где в нынешней России больше всего нестабильности и крови? На юге. И к югу же от РФ лежат очаги войн в других государствах. И тут аналитик рисует нечто романа-триллера.
…Сталкиваясь с насилием на соседних территориях, Ставропольский и Краснодарский края могут вступить в тесный стратегический союз, поддержанный Ростовской, Волгоградской и Астраханской областями. Недавно созданные структуры Южного федерального округа используются для сцепления "Союза пяти регионов" и превращения его в единое политическое формирование, которое не только сможет "торговаться" с Москвой, но и проводить собственную политику. Вместо "приватизации" частей Северо-Кавказского военного округа члены Союза ставят их под общий контроль, получая армию численностью до 100 тысяч солдат, поддержанных полувоенными формированиями казаков. Основной стратегической целью Южного становится укрепление и защита южных рубежей "истинной" России. Это оправдывается агрессивной националистической идеологией защиты России от "кавказцев".
Полностью отрезав Калмыкию и Дагестан, альянс заключает военно-политический союз с Северной Осетией, который выступает плацдармом в отношении неспокойных горцев и мостом на южный Кавказ. Краснодарский край, поглотив Адыгею, может также предоставить военную помощь Абхазии, чтобы попытаться сохранить Грузию в ослабленном и расколотом состоянии. В случае крупных волнений на Украине Союз, возможно, направит "добровольцев" через Керченский пролив в Крым, превращая полуостров в еще одно квази-государство со значительным военным потенциалом, но разрушенной экономикой.
Южные российские регионы, контролирующие основной нефтепровод Тенгиз-Новороссийск, а также нефтяные терминалы этого порта и, возможно, газопровод в Турцию, могут войти во вкус "Большой игры" вокруг Каспийского моря. Их замыслы может простираться до пределов, угрожающих нефтепроводу Баку-Джейхан. Даже если бы Грузия и Азербайджан смогли создать контральянс с участием некоторых квази-государств Северного Кавказа и получить какую-то поддержку Турции, их военные возможности вряд ли будут сопоставимыми с силой Южного Союза.
Весь Кавказский регион тогда превратится в театр пересекающихся конфликтов низкой интенсивности, где столкнутся нерегулярные формирования, управляемые мощной военной структурой с Севера…
Но не только Юг может заполыхать пожаром войны. Не менее опасен и север РФ.
