Так движутся с Запада на Восток стиратели Русской цивилизации. Лангольеры из фантазии Стивена Кинга, пожирающие старую Реальность.
Столь же судьбоносные события в 2004 году произошли и на Востоке. Москва отдала Китаю два острова на Амуре близ Хабаровска. А еще устами министра иностранных дел принципиально согласилась с передачей Японии нескольких островов Курильской гряды. И дело здесь не в этих клочках суши. В 1991 году мы сами уничтожили великую державу, расставшись с лучшими землями Империи в Северном Казахстане, Донбассе, Причерноморье, Крыму и Приднестровье. Как говорится, потерявши голову, по волосам не плачут. Дело в другом. Вот что по этому поводу пишет видный консервативный мыслитель Константин Крылов:
«По сути, Россия впервые за свою историю выразила готовность к сделкам типа «территория в обмен на безопасность». Причем безопасность здесь понимается именно как готовность купить ее ценой превентивного задабривания сильного и агрессивного соседа, снятия хотя бы части его уже высказанных претензий. Никогда раньше Россия на такие сделки не шла, во всяком случае, в открытую, хотя отдавать и продавать территории ей случалось. Потому что подобная готовность – отдать землю, «товар, которого больше не делают», абсолютную геополитическую ценность, за слова «на нас не будут больше ругаться с той стороны» – есть признание нашей беспредельной слабости и неуверенности. Грубо говоря, у того, кто предлагает такие сделки, можно просто отнимать все, «он и не пикнет». Это доказала и практика. Правда, если Китай спокойно съел предложенные ему территории, то Япония демонстративно увеличила требования: нет, ей нужны все четыре острова как минимум, а дальше должны начаться переговоры по южному Сахалину. Все это – очевидные следствия проявленной слабости» (К.Крылов. «На плаву» – «Русский журнал», 30.12.2004 г.)
Вывод прост. Если на Западе возводят Великую европейскую стену, то на Востоке без премудростей приступили к ползучей аннексии русских земель. Да, по кусочку, по чуть-чуть. Главное, прецедент создан. А дальше – дело наживное. Можно и больше хапнуть.
Вот и все. Мир психологически, организационно, технологически и военно уже готов к исчезновению России. Многие уже не просто готовы, а страстно этого жаждут такого ухода. Они действуют, чтобы приблизить этот миг. И нам никто не поможет. Мы сами виноваты в своей незавидной участи. Сами совершали преступления против Родины и ее будущего. Сами заблевали прошлое и предали идеалы. Сами приблизили миг Последней точки в истории России.
И только мы можем исправить положение! Для этого придется совершить чудо. Создать свой блистательный и притягательный мир. Нейромир. Тогда исполнится прогноз из рассказа «Исчезновение варваров»:
«Рассуждения по поводу того, куда и почему ушли русские, продолжают волновать мировую печать. Но мнения по прежнему склоняются к объяснению трагедии катаклизмом или происками Си-Ай-Эй. Единственное оригинальное мнение, появившееся за последнее время, было высказано неким G.P.M в … рекламном журнальчике, бесплатно распространяющемся в парижских бутиках и парикмахерских. G.P.M грустно предположил:
«А может быть, мы им смертельно надоели? Своей навязчивой придирчивостью, разглядыванием их нижнего белья под микроскопом, хвастливым рекламированием своего «свободного мира». Может быть, мы надоели им своими нотациями… И вот, не желая совершать правильных поступков, они сбежали из душной классной комнаты?»…»
В этом мире у нас нет будущего.
Поэтому мы выбираем другой мир. Добрый, сильный, сказочный. Сверхновый Русский мир. И создадим мы его сами, скроив по русской метрике Новую реальность!
ГЛАВА 9. БЕРЛИНСКОЕ ЧАЕПИТИЕ
***
…Долгий осенний день в Берлине подходил к концу. Президент отодвинул недопитую чашку чая, быстро пробежал глазами график встреч на завтрашний день и открыл папку с краткой информацией о человеке, с которым предстояло встретиться через несколько минут. Он бегло просмотрел несколько строчек сжатого досье. Хуго фон Пфальц, старейшина одной из самых родовитых германский фамилий, чья история уходила во времена Фридриха Барбароссы. Крупнейший акционер одной из крупнейших инвестиционных корпораций Германии. Человек, входящий в советы директоров более чем двадцати европейских и нескольких азиатских крупнейших финансово-промышленных групп.
Он сам через канцлера Германии попросил о непротокольной встрече с президентом, не объясняя ни предмета, ни цели своего визита. Однако авторитет и влияние старика были столь велики, что российский президент, вопреки своим правилам и жестко установленным секретными службами и протоколом традициям, согласился на эту встречу.
