– Она приехала поздно вечером в среду. Позвонила нам утром в четверг. Она была взволнована, потому что собиралась впервые попробовать дайвинг. Поселилась в бесплатном номере на дайвинг-курорте. На следующий день, в пятницу, она тоже звонила, чтобы рассказать про школу дайвинга. Ей все понравилось: дайвинг, школа, сам остров. Она рассказала немного о занятии, которое у нее было в тот день, но больше всего говорила о парне, с которым познакомилась. Экспат, живет на острове. Она от него явно голову потеряла. Сказала, что они договорились встретиться вечером, что он придумал что-то необычное, но она не знает что. – Голос Алани прерывается. – И потом – тишина. Больше она не появлялась. Люси звонила без остановки, но в конце концов звонки стали сразу попадать на голосовую почту. Телефон выключился. Через неделю ее родителям позвонили из полиции Санга. Сказали, что Джасинта умерла. Что она рано утром пошла на утес одна и упала с обрыва.
– Джасинта Тейлор, – говорю я. Я так и подозревала с того момента, как Алани начала свой рассказ, но мне не хотелось в это верить. Джасинта, девушка, чье искалеченное тело нашли у подножия Кхрум-Яй, была сестрой Люси.
– Да, – подхватывает Алани. – Она упала вот оттуда. – Она указывает на место, где только что стояла я, и я содрогаюсь от холода, который не имеет никакого отношения к дождю.
– Это какая-то ерунда, – продолжает Алани. – Джасинта – сова. Она ни за что бы не стала вставать рано без необходимости, особенно ради физической активности. И это никак не могло быть самоубийство. Она слишком любила жизнь, чтобы даже думать о таком. Родители Люси поверили полиции: они слишком горевали, чтобы усомниться. Им была невыносима мысль о том, чтобы отправиться сюда, поэтому останки Джасинты перевезли в Новую Зеландию. Но мы с Люси просто не могли выбросить это из головы. Что-то в этой истории было не так. Мы целыми днями перечитывали ее сообщения и переслушивали голосовые. Разузнали об острове все, что смогли. Пытались найти в соцсетях парня, с которым встречалась Джасинта, но она сказала только, что он экспат и «реально красивый». – Алани прерывается, вспомнив слова Джасинты, и печально улыбается. – Фото она обычно выкладывала не сразу, так что мы не знали, как он выглядит. Информации у нас было маловато. Наше онлайн-расследование зашло в тупик. Так что Люси решила, что мы должны приехать сюда и самостоятельно во всем разобраться.
Алани вздрагивает, и я вспоминаю, что, несмотря на все, что она сделала, как рисковала, она всего лишь девочка.
– После школы мы с Люси решили пропустить год перед универом, – продолжает Алани, – и уже несколько месяцев работали, так что мы взяли все деньги, что успели скопить, и купили самые дешевые билеты. Родителям мы сказали, что поехали в автопутешествие по Северному острову, ну, знаешь, типа чтобы справиться с утратой… – Алани замолкает, а когда поднимает на меня глаза, в них стоят слезы.
– Приехав сюда, мы решили сделать все то же, что Джасинта. Мы подготовились. Пробили в интернете всех, кто работает в Центре дайвинга. – Я вспоминаю распечатки, которые мы с Касс нашли в номере Люси, и что она была подписана на всех «старожилов» – и на меня – в Инстаграме. – Люси записалась на курс дайвинга. Ей дали такой же бесплатный номер, как Джасинте, куда я по-тихому пробралась. Это была жесть. Я думала, что лето в Новой Зеландии – кошмар, но здесь, в Таиланде, в номере без кондиционера, где мы спали вдвоем на этой узкой кровати… Настоящая пытка.
Алани смеется хриплым смехом, которому, кажется, сама удивляется. Она шмыгает носом, чтобы его оборвать.
– Утром, после того как Люси заселилась, мы разделились. Она пошла на занятие по дайвингу, а я – осматривать остров, пыталась изучить его как можно лучше. Нашла бар, где, как говорила Джасинта, тусуются все экспаты. «Франжипани» – так он, вроде бы, называется. В тот вечер, когда у Люси кончились занятия, мы встретились в «Тики-Палмс». С ней были еще несколько ребят, в том числе тот парень, Даниэль… – услышав его имя, я резко втягиваю в себя воздух, – но она отвела меня в сторонку, чтобы обменяться информацией. Она сказала, что познакомилась с кем-то, кто помнит ее сестру. Одна женщина сказала Люси, что кое-что знает, и они договорились встретиться вечером на «Полнолуние-пати», чтобы поговорить подробнее. Мы с Люси решили, что я пойду с ней, что мы вместе ее расспросим. – В словах Алани сквозит сожаление. – Когда вечеринка началась, на пляже был такой дурдом, сплошной хаос, – объясняет она.
Я вспоминаю тот вечер, трущиеся друг о друга тела, жар от огней фаерщиков – так близко, что можно опалить кожу.
– Тебя я тоже видела, – говорит Алани.
– На вечеринке? – осторожно спрашиваю я. От этой мысли коробит.
Алани грустно кивает.
– Я узнала тебя по фото. Люси была на тебя подписана. Она вроде бы даже тебе писала.
Я вспоминаю ее бесхитростную просьбу о помощи в директе, которую я проигнорировала, и каждая клеточка тела наполняется обжигающим стыдом.
