Я потянулся к ее клитору, прижимая к нему пальцы. Анна вновь громко застонала. Если кто-то был на парковке или даже проходил мимо, он обязательно бы услышал, но мне было наплевать. Это мой самый любимый звук в мире. Все остальное не имело значения. Вскоре наши движения стали хаотичными, жадными. Мы отчаянно нуждались друг в друге. Я сдерживался, ожидая, что Анна кончит первой, когда оргазм наконец охватил ее, напряжение ускользнуло, и я потерялся в ней.
Она откинулась, прислонившись к моей груди. Я поцеловал ее в щеку. Мы моментально привели себя в порядок и поправили одежду, после чего я опять усадил Анну к себе на колени и обнял.
– Я не хочу прекращать это, даже когда мы поженимся, – прошептала она.
– Заниматься сексом? Могу заверить, он не прекратится, даже когда мы состаримся и поседеем.
Ее тело сотрясалось от смеха.
– Нет, Сынок, грязный секс на парковках, поцелуи украдкой и быстрый перепихон в ванной.
– Все будет.
Анна кивнула и указала на свои наручные часы:
– Нам пора.
Через пять минут мы забрали Леонаса и поехали в особняк Кавалларо. Я до сих пор не сделал Анне предложение. Это казалось неправильным, но, подъехав к дому, я не сомневался, когда задам судьбоносный вопрос.
Я держал Анну за руку, пока мы направлялись к особняку. Леонас шагал позади, словно почувствовав, что я что-то задумал. В любом случае, всю дорогу он вел себя на удивление терпимо, не задавая никаких раздражающих вопросов.
Данте и Вэл открыли нам дверь.
– Могу я зайти на секунду? – спросил я, нервничая.
Данте пристально посмотрел на меня, его брови сдвинулись, но он кивнул. Понял ли дон, что я запланировал, и одобрит ли это? Или я поторопился, потому что сейчас, после неудавшейся свадьбы Анны, ситуация оставалась чрезмерно рискованной.
Но Данте и Валентина слишком долго оставались в неведении, они заслужили право знать. Значит, долой тайны. Да и кто сказал, что Анна мне откажет? Эта женщина бросила Клиффорда на глазах у священника и сотен гостей.
Анна с любопытством наклонила голову. Данте, Вэл и Леонас стояли в стороне, в холле витала атмосфера ожидания.
Я откашлялся, взял обе руки Анны в свои и опустился на колени.
Губы Анны сложились буквой О, и ее родители и брат обменялись взглядами.
Я вынул из кармана кольцо для помолвки, которое купил накануне, и вручил Анне.
– Мое сердце никогда не хотело хранить тебя в секрете, потому что оно все время знало, что ты – моя женщина. Ты обуздываешь меня, но никогда не заставляешь чувствовать себя пойманным. Твой острый юмор и еще более острый язык держат меня в тонусе. Я хочу провести остаток своей жизни с тобой. Ты станешь моей женой?
Сердце колотилось в груди, пока я смотрел на Анну. Ее взгляд на мгновение метнулся к родителям, в ту же секунду Данте кивнул, а Вэл улыбнулась, и мой пульс достиг предельного уровня.
Раны ныли все сильней с каждым ударом сердца, но я с радостью страдал, ожидая ответа Анны.
Она улыбнулась и сжала мою руку.
– Да, конечно, да. И вскоре я скажу «да» и в церкви.
Я вскочил на ноги, обнял ее и расцеловал, охваченный облегчением, а затем надел кольцо Анне на палец.
И впервые она почувствовала себя официально моей.
– Ну? – спросила мама с легкой улыбкой. – Ты нервничаешь?
Мама задала мне тот же вопрос в день свадьбы с Клиффордом, и я без колебаний ответила «нет». Сегодня ситуация была совсем иной. Внутри образовался комок нервов, сердце колотилось.
– Да.
Я нервничала не потому, что сомневалась в решении выйти замуж за Сантино. Меня не мучили сомнения. Я любила Сантино, а он любил меня. Он доводил меня до крайностей, а я его – до исступления, но я всегда становилась до смешного счастливой. Мое отсутствие нервозности в прошлый раз должно было стать тревожным знаком. Тогда я чувствовала себя пугающе спокойно. Но то было не спокойствие, вызванное уверенностью. Я защищала себя, скрывая эмоции.
В тот момент мое хладнокровие должно было помочь мне довести задуманное до конца.
Мама погладила меня по щеке.
– Могу сказать, что ты испытываешь приятное волнение.
Я ухмыльнулась:
– О да.
Мама кивнула.
– Сегодня я буду наблюдать, как ты идешь к алтарю и светишься от счастья.
– Как папа? – спросила я.
Отец всегда ценил Сантино как моего телохранителя, пока не узнал правду о наших отношениях.
– Твоему отцу Сантино нравится больше, чем Клиффорд, но твоему избраннику определенно придется наверстать упущенное, ведь он долго действовал за спиной Данте. А твой папа не терпит подобного отношения. Просить твоей руки на наших глазах было первым шагом. С тех пор Сантино каждый день доказывает, что ему можно доверять.
– Но я тоже действовала и за вашими спинами! Значит, не только Сантино виноват.
– Не переживай, дорогая. Тебе тоже есть что наверстать.
Я чмокнула маму в щеку. Я старалась быть как можно более открытой с родителями все восемь месяцев с тех пор, как Сантино попросил моей руки.
– И я никогда не буду тебе врать, – проговорила я и добавила: – Уверена, Леонас скоро даст вам достаточно поводов для беспокойства.
Мама вздохнула:
