Родители оттеснили меня от Сантино. Но я желала убедиться, что они не доставят ему слишком много неприятностей. Мои глаза расширились от удивления, когда я увидела, как мама принимает великолепный букет цветов от Сантино, который очаровательно улыбнулся, а после вручил папе бутылку чего-то похожего на бароло[15].
Я подавила ухмылку. Мама наконец отступила, понимающе взглянула на меня и слегка похлопала меня по спине.
Мои глаза встретились с Сантино, и он быстро осмотрел мой наряд. Это было платье, которое я носила в Провансе. Однако я учитывала прохладную осеннюю погоду Чикаго, поэтому добавила укороченный пиджак и сапоги выше колен.
– Прованс, – без колебаний сказал Сантино, а затем посмотрел на моего отца, который приподнял бровь.
– Воспоминание дает тебе бонусные баллы, но где мои цветы? – спросила я с дразнящей улыбкой.
Папа покачал головой и предупреждающе покосился на Сантино.
– Я знал, что ты спросишь, – заявил Сантино. Он открыл дверь и выскочил на крыльцо, а спустя секунду вернулся с чудесным букетом.
Я изумленно взирала на розы и незнакомые мне красные и оранжевые цветы с пышными лепестками. Я взяла букет, сопротивляясь желанию поцеловать Сантино. Мне не хотелось, чтобы папа был свидетелем.
Отец пока что злился на Сантино и, наверное, сурово наказал бы его, если бы не тот факт, что я его любила.
Сантино находился, так сказать, на испытательном сроке, наказание все еще висело над его головой, и он уже не мог быть моим телохранителем. Энцо согласился занять его место, пока папа искал подходящую замену Сантино.
Раздались шаги, в холле появился Леонас в черной рубашке, черных же брюках… и, разумеется, брендовых черных туфлях.
Мое лицо вытянулось.
– О нет. Не говорите мне, что он будет нашим сопровождающим!
– Да, сестренка, – сказал Леонас. – И я отношусь к работе серьезно.
Я недоверчиво уставилась на папу.
– Сантино не единственный, кому приходится восстанавливать утраченное доверие. Ты должна вернуться домой в одиннадцать.
– Одиннадцать? – Было уже семь. – Пап, мне двадцать два.
Папа прищурился.
– А Сантино – мужчина, за которым ты еще не замужем. Вам вообще не следует идти на свидание.
Я сжала губы. Мама и папа никогда не отличались чрезмерным консерватизмом.
Значит, отец решил наказать и меня.
Я сделала глубокий вдох и встала на цыпочки, чтобы поцеловать его в щеки.
– Спасибо, что позволил нам провести время вместе.
Он кивнул, затем обменялся взглядами с Леонасом, прежде чем удалился из холла. Я повернулась к Сантино и широко улыбнулась. Я уже не могла сдерживаться.
Я так скучала по нему в последние несколько недель. Но теперь, когда на нашем пути ничего не стояло: ни кома, ни свадьба, ни папины запреты, мне хотелось провести с ним каждую секунду. Разум и тело жаждали его. Мне нужно лишь как-нибудь избавиться от Леонаса, чтобы мы с Сантино могли по-настоящему наслаждаться друг другом во всех смыслах этого слова.
Мне не нужно было уметь читать мысли, чтобы знать, о чем думает Анна. Вероятно, то же самое я подумал в тот момент, когда увидел ее в обтягивающем платье и сапогах. Черт, я так скучал по ней. Мои раны все еще чертовски болели, но я уверен, ничто не помешает мне заняться сексом с Анной сегодня.
Однако меня мог остановить Леонас. Хитрая ухмылка поганца не сулила ничего хорошего.
– Куда ты поведешь нас на ужин? – спросил он. – Надеюсь, я одет подходяще.
Будто семья не была в курсе, куда именно я собираюсь отвезти Анну.
Данте хотел знать каждую деталь свидания, желая предвидеть, как отреагирует пресса и, конечно же, Синдикат. Я не возражал, точнее, не мог отказать. Я уже более чем благодарен, что дон не всадил мне пулю в лоб в тот момент, когда выяснил подноготную обо мне и Анне.
Я полагал, тот факт, что я чуть не умер за Анну, изменил ситуацию.
Ну а кольцо, которое я позже подарю Анне, тоже сыграет мне на пользу.
Я ухмыльнулся Леонасу.
– Мне следовало хорошенько выпороть тебя много лет назад.
Леонас раскрыл объятия.
– Попробуй сейчас.
Я протянул Анне руку и повел к «Камаро».
Помогая ей сесть на пассажирское сиденье, я снова повернулся к Леонасу:
– Я бы предпочел держаться подальше от тебя.
– Меня устраивает.
Я сел за руль и взял Анну за руку, прежде чем завести двигатель.
– Я впервые еду на твоем «Камаро».
– Это заняло слишком много времени. – Я поднес ее руку к губам и поцеловал.
Леонас издал звук отвращения.
– Должен напомнить вам, что мой долг как сопровождающего на вечер будет ограничивать ваши публичные проявления привязанности, поэтому успокойтесь.
– Мы не на публике, – прошипела Анна.
– И вам следует пересмотреть свое отношение к человеку, который может сегодня решить сделать очень длинный перекур.
Я покачал головой:
– Все Кавалларо умеют шантажировать?
– Это в нашей ДНК, – сказал Леонас.
Анна рассмеялась.
– Ой, заткнись! Дай мне хотя бы притвориться, что тебя здесь нет.
