Я подняла голову, уверенная, что мои волосы напоминают птичье гнездо.
– Не думала, что мне понравится, когда ты шлепаешь меня, как непослушную школьницу.
Сантино посмотрел на мою задницу. Он выглядел совершенно довольным собой.
– Твоему телу точно нравится. Ты течешь как хорошая девочка.
Мои щеки покраснели. По какой-то причине это казалось чем-то необычным. Мы никогда не делали такого раньше.
– Поверь мне, заставить девушку сквиртовать – знак чести, который каждый мужчина носит с гордостью, – сказал Сантино, как обычно, читая мои мысли.
Лежать на его ногах становилось все более неудобно из-за того, что его эрекция настойчиво впилась мне в живот.
Его улыбка стала шире, практически превратившись в волчью.
– Посмотрим, смогу ли я заработать очередной значок.
Сантино схватил меня за бедра и швырнул на кровать. Я застонала, тело было ватным.
– Нет покоя для грешников, малышка, сейчас я тебя отшлепаю по-настоящему.
Сантино расположил меня так, что я растянулась на кровати, повернувшись лицом к деревянным прутьям изголовья.
– Лучше держись крепче. Иначе будет тяжело.
Я прикусила нижнюю губу, чтобы сдержать усмешку. Сантино слегка приподнял мою задницу и присел на корточки позади. Я собиралась прокомментировать позу, но он резко вошел в меня. Обхватив руками мои бедра, начал врезаться в меня. Я вытянула руки, обхватив пальцами прутья кровати.
– О черт, – выдохнула я в подушку.
С каждым толчком Сантино входил в меня все глубже, заполняя до краев. От ощущений перед глазами вспыхивали звезды. Звуки шлепков его бедер по моим ягодицам смешивались с нашими общими стонами. Кровать тряслась, ударяясь о стену снова и снова. Оставалось надеяться, что соседи не вызовут полицию.
Я кончила с криком, вцепившись пальцами в решетку, а зубами впилась в подушку. Мощный оргазм пронзил мою плоть. Сантино не замедлил темп. Он яростно трахал меня. Я никогда по-настоящему не понимала термин, но теперь поняла.
И становилась зависимой от жесткого секса.
Он наклонился.
– Наслаждайся каждой секундой. Однажды воспоминание об этом будет единственным, что поможет тебе пережить скучные перепихи, которые Клиффи считает сексом.
– Ублюдок, – выдавила я, пытаясь оттолкнуться, но Сантино удержал меня за живот.
– Верно, – прорычал Сантино, жадно целуя меня.
Я ответила на поцелуй с той же страстью.
Я потеряла счет времени, но физическая боль, когда мы с Сантино оба кончили, подсказала – мы, возможно, установили новый личный рекорд.
Я перевернулась на спину, пот стекал по груди. Я была измотана.
Мое тело буквально гудело и рокотало от удовольствия, которое, казалось, не собиралось покидать мою плоть. Я смежила веки, купаясь в потрясающем ощущении.
Я слышала Сантино и влажный звук падения презерватива в мусорное ведро. Медленно мои глаза открылись.
Сантино стоял рядом с кроватью и наблюдал за мной.
Я лениво улыбнулась.
– Мне нравится твоя форма наказания.
– Рад, что доставил тебе удовольствие.
Он не вернулся в постель, отчего я невольно задумалась, а не хочет ли он, чтобы я пошла в свою комнату. С момента приезда Клиффорда мы еще ни разу не спали ночью вместе, и я соскучилась.
– Ты не приляжешь? Мне хочется заснуть рядом с тобой. – Меня не волновало, что я могла показаться слабой в его глазах.
Сантино ревновал, поэтому, должно быть, тоже испытывал ко мне нечто большее, чем похоть.
– Думаешь, хорошая идея?
Определенно, нет.
Ничто в принципе не предвещало нам ничего хорошего.
– Мне все равно.
Сантино хитро усмехнулся. Однако вытянулся рядом и притянул меня к себе.
– Однажды я о многом пожалею, но, как ты выразилась, мне все равно.
То был первый раз, когда я столкнулся с семьей Анны после того, как у нас начался роман… или как там еще можно назвать происходящее между нами. Сейчас трудно сказать.
Так или иначе, но роман не продлится долго, а если нам с Анной не удастся скрыть от семьи непрофессиональные отношения, те будут прекращены еще до вступления дочери дона в священные узы брака с Клиффи – моей жестокой смертью от рук Валентины и Данте.
Я уверен, что они оба присоединятся к расчленению – ведь это особый случай.
– Ты выглядишь напряженным, – сказала Анна, пока мы стояли в зале ожидания аэропорта.
Я вскинул бровь. Даже если Анне нравилось притворяться, ее чрезмерное желание прибраться в квартире в последнюю неделю свидетельствовало о том, что она жутко беспокоится по поводу визита своей семьи в Париж.
За последние сутки она как минимум дважды протерла все поверхности, где мы занимались сексом.
– Разве может быть иначе? Почему бы и тебе не понервничать? Ты понимаешь, что мы оба предавали семью в течение пяти месяцев?
Анна закончила первый семестр, мы должны были лететь обратно в Чикаго на лето, но Кавалларо решили провести неделю в Париже, чтобы отпраздновать день рождения Валентины.
– Предательство – сильное слово для обозначения наших отношений.
– Как бы ты это назвала? Мы оба дали твоим родителям слово, что между нами никогда ничего не будет.
– Они не узнают. Мы договорились, что не будем заниматься сексом, пока они здесь.
