Артур, не скрывая охватившего его нетерпения, шагнул вперед. Драйм, державшийся сзади, вытянул шею. Артур быстро обернулся и схватил побратима за плечо. Драйм ответил ему смятенным взглядом и снова воззрился на лежавшего. Как было не узнать высокий лоб, прикрытый спутанными кольцами темных волос, четко очерченные губы — сейчас выцветшие и потрескавшиеся. Отблески пламени играли на желтоватых, словно восковых, скулах. Драйм чувствовал, как пальцы Артура все крепче стискивают его плечо. Он и сам был поражен, так поражен, что на какой-то миг даже поверил в волшебную силу Магистра. А тот стоял рядом, не торопил их ни жестом, ни словом, давая возможность по достоинству оценить работу. Артур взглянул на него, и в этом взгляде Драйм угадал страх. И впрямь человека, способного сделать то, что сделал Магистр, следовало бояться. Драйм упрямо мотнул головой. «Нет. Не знаю, как он своего добился, но только не колдовством. Магистр не колдун. Кто угодно, но не колдун».
— Ваша светлость, довольны мной? — спросил Магистр тоном человека, сознающего, что настала минута его триумфа.
Артур кивнул. Говорить он еще не мог. Понизив голос, Магистр доверительно сказал:
— Счастье, что усопшим закрывают глаза. Глаза нельзя изменить.
— Кто, — Артур сглотнул, — кто этот человек?
— Какой-то крестьянин. Мой помощник перекупил тело у родни.
Артур с брезгливой гримасой накинул на лицо покойного край плаща.
Вновь наступила тишина. Драйм понимал, что Артур в последний раз обдумывает, принять ли страшную службу Магистра. Вот он глубоко вздохнул — сделал выбор.
Магистр спросил:
— Как быть с телом, ваша светлость? Бросить в лесу?
Артур повернулся к Драйму.
— Останется слишком много свежих следов, — возразил побратим.
— Да, верно. Поступим проще. Велите своим людям, Магистр, отвезти убитого к приречной дороге. Они непременно наткнутся на заставу. Пусть объявят, будто нашли тело в каком-нибудь овраге и решили похоронить как подобает.
— Как угодно, ваша светлость.
Артур молча кивнул. Помедлив, спросил:
— Принцесса ничего не заподозрит?
— Нет, ваша светлость, — успокоил Магистр. — Вы подготовите ее, сообщите о смерти Стрелка. Вам принцесса поверит. Не возникнет и тени сомнения. А колдовство рассеется лишь в том случае, если кто-нибудь крикнет: «Это не Стрелок». Надеюсь, подобного не случится. — Он выразительно посмотрел на Драйма.
Перехватив взгляд Магистра, Артур обернулся и в свою очередь оглядел побратима с ног до головы.
— Этого не случится, — холодно подтвердил Великий Лорд.
— Тогда успех обеспечен. Согласитесь, ваша светлость, сходство огромно. — Магистр снова откинул плащ.
— Да-да, — торопливо проговорил Артур, избегая смотреть на мертвого. — Благодарность за мной.
Магистр поправил плащ. Драйму показалось, что при этом он усмехнулся.
— Пора возвращаться. Магистр, я призову вас к себе, едва прибуду в столицу. Властителю необходимо иметь на службе подобного человека.
Артур говорил с прежней уверенностью, да стоила эта уверенность недорого — достаточно было заметить, с какой поспешностью направился он к двери. И снова на губах Магистра мелькнула усмешка.
Выбравшись из дома, Артур облегченно вздохнул. Оглянулся, отыскивая коней.
— Они за изгородью, под присмотром Альсада, — напомнил Драйм.
Всю дорогу Артур молчал, и Драйм лишь искоса поглядывал на побратима. Когда же, добравшись до лагеря, Артур скинул одежду и растянулся на походной кровати, стало ясно — обсуждать происшедшее он не намерен.
Драйм спросил:
— Ваша светлость, заметили человека, остававшегося в передней?
Артур, облокотившись о подушку, равнодушно ответил:
— Нет.
— Это был Гирсель-южанин. Я узнал его.
— Вот как? — Артур зевнул. — Значит, лорд Гаральд прогнал неудачливого лучника? — Сказал после паузы: — Я устрою Стрелку поистине королевские похороны. Дружинники будут довольны.
Драйм молча отвернулся от побратима, но Артур не обратил на это внимания.
…Разноцветными флагами украшена столица. Заново окрашены фасады домов, до блеска намыты окна, медные вывески лавок надраены так, что слепят глаза. Гостеприимно распахнуты двери таверн. Возвращаются победители. Тугие кошельки их позванивают золотом. Прольется золотой дождь, потекут винные реки. Лавочники раскладывают лучшие товары. Женщины прихорашиваются перед зеркалами: возвращаются мужья, братья, возлюбленные. У многих сердце замирает — вернется ли долгожданный? Что как остался на бранном поле в пищу воронам? Гонят женщины недобрые мысли, надеются, хлопочут по хозяйству, готовят лакомые блюда. Ломятся столы от яств — вся столица будет пировать. Для беднейших горожан выкатывают на площади бочки с вином, накрывают столы — сегодня каждый наестся до отвала. Щедры дары принцессы…
