Нора нервно выкурила несколько сигарет, перед тем как лечь спать, а когда легла долго ворочалась и не могла заснуть. «Если бы у нее были деньги, она напилась бы, а если не напилась, значит денег у нее и правда нет», — рассуждал Даг, лежа в полной темноте и вспоминая все, чего натерпелся от матери за свою жизнь. «Ты мое дерьмо! Я тебя вы***ла, я тебя и убью», — кричала однажды на него Нора, когда ее мучило похмелье, а Даг, чтобы вывести мать из запоя, спрятал ее деньги и вылил всю выпивку. Вспоминал он и то, как Нора учила его грамоте. Обладая хорошей памятью, Даг быстро выучил буквы, но испорченные нервы не позволяли ему писать чисто. Плохие оценки сына выводили Нору из себя. В порывах гнева она называла его умственно отсталым, и заставляла переписывать первую попавшуюся книгу. При этом она стояла сзади, следя за тем, как Даг пишет, подгоняла его и отвешивала подзатыльник за каждую помарку, при этом оскорбляя сравнением в глупости с его отцом. Писать чисто Даг не научился, а от уроков Норы у него осталась лишь ненависть к алларийскому языку и алларийской литературе.
Вспоминая все это, Даг не плакал, потому что за плач Нора называла его девчонкой, и он научился заставлять себя не плакать. И еще, он научился не делиться с матерью своими радостями. Не рассказал он ей и никогда не рассказал бы о Никьян, потому что скажи она специально или по глупости о ней что-нибудь дурное, это доставило бы Дагу сильную боль. Даг искренне ненавидел Нору, при этом она считала его плохим ребенком, а себя хорошей матерью, чем оправдывала любое свое поведение.
Даг и не заметил, как его мысли плавно превратились в сон о том, как он победил в гонках, и о том как, стоя на подиуме, он улыбается прекрасной Никьян, а она улыбается ему. Внезапно, его разбудил сигнал громкой связи.
«Внимание пассажирам. Срочная эвакуация. Возьмите документы, деньги и ценные вещи. Следуйте инструкциям стюардов».
— Снова и снова это сообщение повторялось отовлюду.
Нора спешно оделась, схватила Дага за руку и выбежала в коридор, где царила не паника, а скорее неразбериха. Разбуженные люди плохо понимали, что происходит и от того сильно суетились. Интуитивно следуя вдоль ярко светившихся на стенах и потолке стрелок, люди медленно шли по коридорам, а стюарды их направляли. На узких лестничных клетках между этажами жилых помещений образовались давки, в одной из которых рука маленькой Никьян выскользнула из руки ее мамы и, в то же мгновение толпа разделила их. Поток людей унес родителей Никьян вперед, а ее вытеснил в сторону. Даг заметил ее совершенно случайно. Она плакала, сидя на клумбе этажом ниже, на противоположной стороне огромного атриума.
— Там девочка потерялась! — крикнул Даг, дернув за штанину одного из стюардов.
— Проходите прямо и налево, — сказал стюард, посмотрев на Дага стеклянными, ничего не понимающими глазами.
Река людей несла Дага с матерью дальше, пока они не оказались в секции, где стюарды равномерно распихивали приходивших пассажиров по тесным спасательным капсулам. Через некоторое время, в толпе показались родители Никьян. Мать умоляла стюардов найти ее дочь, но те лишь равнодушно проталкивали людей вперед, повторяя одни и те же заученные фразы. Даг сидел у самого края спасательной капсулы и пристально наблюдал за входившими людьми, выискивая взглядом Никьян, но ее среди них не было. Поток людей прекратился и, вот уже одна капсула с гулом отошла от корабля, и Даг понял, что Никьян просто забыли, и никто не собирается ее искать. Даг полностью осознавал, что корабль гибнет, и потому понимал, что будет с Никьян, если она останется на корабле. Однако он был в том состоянии, в котором страх за другого человека затмевает любой другой, даже страх собственной смерти. Даг выдернул руку из руки Норы так резко, что порезался о ее длинные ногти. Пулей вылетев из спасательной капсулы, он изо всех сил побежал к тому месту, где видел в последний раз Никьян. В ту же секунду какой-то молодой стюард побежал за ним. Быстро догнав, юноша схватил Дага за капюшон толстовки, но тут же получил от него удар ногой в колено. Даг вывернулся из захвата и побежал дальше, а стюард из-за боли еще некоторое время не мог преследовать его.
По громкой связи раздался голос капитана: «Ребенок на четвертом уровне, у выхода из жилой секции в атриум. Повторяю для тех, кто бегает по второму уровню жилой секции А. Она на четвертом уровне, у выхода в атриум, возле главных лифтов».
