— Итак, не представляя себе, как развивается общество на Земле, неведомый экспериментатор, «отбросив» ряд не очень существенных — по его мнению — деталей и факторов, создал модель. Мы, естественно, ничего не знаем о целях подобного эксперимента, о задачах, которые он решает. Нам неизвестно, почему он проводится так, а не иначе. Но главное, мы понятия не имеем, кто его начал и, не исключено, продолжает следить за его ходом. А насколько это необходимо знать, думаю, никому дополнительно разъяснять не надо. Эксперименты над человеческим обществом — вещь опасная! И именно поэтому я беседую с вами здесь, в СГБ.
Я хочу еще раз подчеркнуть, чтобы ни у кого из вас не оставалось сомнений: создавая тефисийскую модель, кто-то изучает нас! Именно поэтому мы — с согласия Всемирного Совета — пригласили вас сюда. Кто знает, с чем вам придется столкнуться на Тефисе? Ведь до сих пор мы ни разу не встречались лицом к лицу с более развитыми, чем наша, цивилизациями. Хотя знаем, что они существовали и могут существовать и сегодня.
Вот и все, что я хотел сейчас сказать вам, господа. Остальное расскажет мистер Голдин. Однажды он уже выполнял наше задание. Мы надеемся, что в роли главы земной миссии он не только справится с дипломатическими трудностями, но и поможет нам разгадать и эту загадку… Разрешите пожелать всем вам удачи!
Мы остались одни. Недолгое молчание нарушил Эррера:
— Все-таки интересно, почему в составе научно-дипломатической миссии нет ни одного профессионального дипломата? Ведь вы, сеньор Голдин, скорее, научный работник? Я знаком с некоторыми вашими работами и высоко ценю их, но ведь вы же не дипломат?
— Спасибо, — улыбнулся Голдин. — Вы правы. Я тоже удивился этому. Я сказал им: послушайте, это очень странно. Мистер Эррера будет полезен миссии, как историк и социолог, мистер Сергеев — как врач, хотя, чем меньше будет у него работы, тем лучше. Мистер Моррис станет выполнять обязанности пилота и инженера. Но я-то всего лишь специалист по неолитическим цивилизациям. Какой из меня дипломат? Но мне объяснили, что во Всемирном Совете победила следующая точка зрения: даже лучший из дипломатов на другой планете — всегда остается, прежде всего, дипломатом. То есть в любой ситуации хочет извлечь из обстановки пользу для Земли. А в нашем случае необходимо выбросить из головы любые мысли о выгоде для землян. Ведь это наши младшие, да еще смертельно больные братья! И нужно как можно скорее решить задачу интегрирования тефисийцев в земную культуру. Как можно скорее!
— Позвольте, — осторожно возразил врач, молчавший до этого момента, — я внимательно смотрел лекцию и думаю, что с эпитетом «смертельно больные» вы несколько погорячились… И вообще… Я, конечно, не специалист, но господин М'Боу здесь употребил слово «постепенно»… А он как раз специалист… Словом, мне кажется, что, торопясь, можно только навредить нашему делу.
Я был с ним согласен. Эррера тоже кивнул.
— Мы не будем торопиться, но будем спешить, — настаивал Голдин. — В этом деле, как мне представляется, фактор времени стоит на одном из первых мест.
— Не понимаю, — сказал аргентинец, — причем тут фактор времени? Важны постепенность и осмотрительность. Надо пройти ряд определенных стадий…
— Скажите, — повернулся к нему Голдин, — это ведь ваша социологическая группа определила, что развитие общества на Тефисе зашло в тупик? Не так ли?
— Так, — подтвердил Эррера. — Они уже лет четыреста топчутся на одном месте.
— Ну вот, — сказал Голдин. — Значит, если принять гипотезу об эксперименте, то модель явно не удалась… А теперь вы, доктор Сергеев, как ученый-экспериментатор, ответьте на простой вопрос: что обычно делает исследователь с неудачной моделью?
Москвич вздрогнул и тихо произнес:
— Он ее уничтожает!
Несколько минут мы потрясенно молчали. Затем Эррера, потеребив свои опереточные усики, выразил общее желание:
— Очевидно, вы знаете больше нас, сеньор Голдин. Поделитесь же хотя бы тем, что имеете право рассказывать.
— Вы неправильно поняли меня, — удивился Голдин. — Я знаю ровно столько, сколько и вы. Видел те же материалы, что и вы, тоже сегодня побывал на лекции Кантоны и, к сожалению, тоже не успел с ним побеседовать…
— Это, вероятно, легко поправить, — сказал я.
— Увы, — развел руками Грег. — Три дня назад Кантона ушел в свободный поиск.
— А как же сегодняшняя лекция в Аделаиде?
— Запись. Это была его последняя запись перед отлетом. Впрочем, не думаю, что беседа с ним многое бы дала. Есть ментограммы, это надежнее всего… Так что мне известно ровно столько же. Разница лишь в том, что все вы узнали о своем назначении сегодня, а я — вчера. У меня было время по-новому взглянуть на все, что мы узнали о Тефисе…
— И к каким же выводам вы пришли? — спросил Эррера.
— Мы сейчас вместе сделаем выводы. Скажите, Хорхе, как вы определили, что тефисийцы зашли в своем развитии в тупик?
