По местному времени было уже 10 утра, когда через интерком донесся возбужденный голос историка:
— Вижу группу всадников! Раз, два… четырнадцать… нет, тринадцать. Впереди двое, потом три тройки, потом еще двое. В руках одного из передних какой-то штандарт. Вооружены длинными копьями и арбалетами. Сейчас они повернут, и вы их тоже увидите.
Действительно, через несколько секунд на дороге от леса к городу в бинокль стали различимы всадники. До них было еще не менее четырех километров. Они перестроились. Впереди офицер в голубом с позолотой мундире вез яркий голубой штандарт с геральдическим львом, вставшим на задние лапы, и чем-то еще. За ним — всадник в чересчур пышном алом костюме с ярким желтым пером на широкополой шляпе. Следом кавалькада из солдат в изумрудных камзолах. Замыкал строй всадник в черном костюме.
Праздничные цвета играли на желтом полотне дороги. Только пение птиц нарушало девственную тишину Тефисы. Всадники добрались до развилки и повернули в нашу сторону.
— Минут через 5 будут здесь, — сказал Эррера. — Я выхожу.
— Пора, — согласился Голдин.
При въезде на поляну всадники рассыпались в дугу. В центре оказался офицер со штандартом и двое в мундирах, отличавшихся от камзолов солдат. Офицер спрыгнул с лошади, вонзил древко штандарта в траву, снял шляпу и опустился на одно колено. Следом за ним превосходную выучку — по крайней мере, по части этикета — продемонстрировали солдаты, повторившие маневр командира. На лошадях остались лишь двое.
Человек в черном костюме поравнялся с коленопреклоненным офицером, обнажил седую голову и негромко, но торжественно произнес:
— Великий герцог Александр и его супруга герцогиня Эрнестина приветствуют вас, посланцы Земли! Кто из вас избран старшим?
Голдин выступил вперед:
— Меня зовут Грегори Голдин. Я и мои товарищи счастливы приветствовать своих братьев здесь, в Доригиане.
— Меня зовут Альфредо Вилан. Я — первый министр великого герцога. От его имени я свидетельствую тебе, мессир Голдин, уважение и приглашаю тебя и твоих друзей во дворец.
— А от моего имени ты почему их не приглашаешь? — звучным голосом вдруг перебил говорящего его спутник. — Я-то, по-твоему, кто? Совсем обнаглели эти придворные!
Солдаты и первый министр неожиданно расхохотались. А человек в алом костюме уже другим — пронзительным — голосом заверещал:
— Всех вас повешу, негодяи! Всех казню, как только вернемся во дворец! Всех без исключения!
Мы ничего не понимали, а Вилан и солдаты хохотали все громче. Человек в алом костюме спрыгнул с лошади, и тут я увидел, что он очень мал ростом. Это был карлик. Непропорционально большая голова, огромная шляпа с поражающим воображение пером, скорее всего искусственным, — и короткое туловище, маленькие ручки, миниатюрные ноги в высоких алых сапогах.
— Не сердитесь на него, — сказал, наконец, Альфредо Вилан, вытирая выступившие на глазах слезы. — Это лишь Трикс, наш дворцовый шут. Поверьте, в его появлении здесь нет никакого оскорбления для вас. Он увязался за нами, и даже принц не мог удержать его.
— Принц?! Меня?! — снова заверещал шут. — Да этот мальчишка не смеет мне приказывать! Пусть сначала подрастет немного!
Новый взрыв хохота потряс поляну. Улыбнулись и мы.
— Хватит, Трикс, — поднял левую руку Вилан. — Довольно! Прошу тебя, мессир Голдин, ответить еще на один вопрос. Есть ли среди вас барон Рене де Кантона, личный друг их высочеств?
— Его нет с нами, но, возможно, он скоро появится.
— Жаль, — сказал Вилан. — Их высочества будут огорчены… Можете ли вы сейчас проследовать во дворец? Пока что его Величество отдыхает после охоты. В полдень начнет свою проповедь отец Роберт. Возможно, вы успеете представиться великому герцогу до нее.
— Мы готовы, — кивнул Голдин. — Мы полетим на флаере, если не возражаете…
Наше появление у дворца произвело настоящий фурор. Когда флаер опустился на дворцовую площадь, в толпе придворных раздались приветственные крики. Едва мы вышли из кабины, дамы стали бросать к нашим ногам цветы, сорванные любезными кавалерами тут же на многочисленных клумбах.
Я огляделся. Дворец, сложенный из желтоватого камня с белыми колоннами в средней части, представлял собою огромное здание, в плане напоминавшее подкову или букву А. Средняя часть состояла из трех высоких этажей. Большую часть обоих длинных крыльев, судя по громадным — во всю стену — окнам, занимали какие-то церемониальные помещения. По описанию Кантоны, здесь находились главные приемные залы дворца: Белый и Голубой…
Оба крыла заканчивались довольно высокими башнями. Из Голубого зала дверь вела в Башню Жизни, где находились покои семьи герцога и его личных слуг. Белый зал от Башни Смерти, напротив, отделяла глухая стена: в этой башне, куда вход вел с улицы, размещалась тюрьма его величества.
