Чокея за эти полчаса продумала как себя вести, если ее сразу же не растерзают амазонки. Она знала, что толпа непредсказуема и ею никто не может управлять, тем более Лота. Чокея сама все это время подрывала авторитет Лоты и была уверена, что амазонки не будут слушаться царицы, которая покинула их. Узнав, что пояса в храме нет, они будут пытать Чокею, и ей до приезда Мелеты не выдержать. Поэтому она сделает вид, что лишилась сознания, и будь что будет. Амазонки ворвались в наос, как вихрь. Лота бежала впереди, но около Кумира Девы ее закрутил поток людей и отбросил к люку. Когда женщины увидели, что пояса на бедрах богини нет, они как будто обезумели и с диким воем бросились на Чокею, подняли ее над толпой и понесли к выходу. Они, конечно, не узнали ее, в наосе царил полумрак. Лота с трудом вырвалась из толпы, вскочила на крышку люка и что есть силы крикнула:
- Дочери Фермоскиры! Ее нельзя убивать! Надо узнать, куда спрятан пояс!
Когда Чокею вынесли к дверям храма, ее узнали. Изумленная толпа сразу расступилась, бросила Чокею на пол.
Город бурлил. Неизвестно, кто постарался, но только не Лота, разнести всюду слух - пояс похищен Чокеей и где-то спрятан. Лота побоялась посадить Чокею в городскую тюрьму - она была ветхая и разнести ее амазонкам ничего не стоило. Чокею поместили во дворце храма под надежную охрану.
В Фермоскире царило безвластие, и это угнетало всех ее жительниц. К Лоте дважды приходили сотенные, которые раньше требовали военных походов. Они думали, что Лота с радостью примет предложение снова занять трон Фермоскиры, и ставили жесткие условия. Первое - взять власть в городе во всей полноте и карать нарушителей порядков беспощадно. Второе - пытать Чокею и непременно найти пояс Ипполиты. Сейчас воровка отсиживалась во дворце, взаперти, и пытать ее было некому - власти в городе нет. Третье - найдя пояс, царица одевает его и ведет воительниц в поход. И все встанет на свои места, жизнь войдет в старое русло.
Лота выслушала их, сказала:
- Вы говорите о полноте власти, а сами ставите жесткие условия. Я представляю, как вы взнуздаете меня и будете гонять по кругу под ударами бича, как молодую кобыленку на тренаже. Я уже стара и не гожусь для этого. Я не думаю, что Чокея украла пояс. Скорее всего, его снова отняла у нас Великая наездница.
- Что говорит сама Чокея?
- Она сутки была без сознания, теперь лишилась языка. Она ничего не может сказать. Но даже если вы найдете пояс, я не одену его. Метеки, которых в колонхах впятеро больше нас, не позволят нам грабить селения - ведь в каждом живут их родственники. Мы должны благодарить их, что они кормят нас.
- Мы утопим их в крови! - воскликнула одна из сотенных.
- Вам будет не до этого. Вы будете делить власть. Вы сначала перебьете друг друга...
- Стало быть, Фермоскира погибнет!
- Я так не думаю. Вот приедет Мелета - она станет царицей.
Но не дремали и метеки. По всем колонхам прокатилась весть - царем Фермоскиры надо ставить Ликопа. На берег Фермодонта, ще он рыбачил, с артелью ежедневно приходили делегации то из одного, то из другого колонха. Но Ликоп отказывался.
Лота, конечно же, знала про Аргоса. Но он для нее был пока судовладелец, нанятый Годейрой и Митродором, который согласился переждать в тихой бухточке до конца событий.
Когда в Фермоскире началось безвластие и некому было шпионить за ней, Лота решила поехать на хутор. Втайне надеялась, что Ликоп там - ее сердце истосковалось по мужу. Да и пришла пора что-то предпринимать. Город без власти надолго оставлять нельзя.
Ее предчувствия оправдались - Ликоп был на хуторе. Митродор уехал в бухту, хранить пояс решено на «Арго». Она сразу приказала оседлать коня, чтоб ехать к ним, ведь там ее ожидала мать... В пути рассказала Ликопу о событиях в городе, муж полностью поддержал ее замысел - увести всех воительниц из Фермоскиры в Синдику, а город оставить метекам, рабыням и другим труженикам колонхов.
Лагерь среди густых кустов галечной косы они увидели с высокого скалистого берега. Скрытые в кустах веточные шалаши были почти не заметны. На очаге над затухшим ковром висел закопченный большой котел, людей нище не было видно. У скалы, покачиваясь на тихой волне, стояло судно, на корме, свесив ноги через борт, сидел бородатый загорелый до черноты гигант в набедренной повязке. Он удил рыбу. Тихо спешившись и взяв коней под уздцы, они спустились на косу, отпустили лошадей на траву. Лота догадалась, что рыбак на корме - это хозяин судна. Она подняла с земли камень и бросила прямо под поплавок на воде. Рыбак не испугался, он вскочил на палубу и крикнул:
- Хо-хо! Вставайте, люди,- у нас гости!
Затем он прыгнул в воду и поплыл к берегу. Из шалаша выскочила Мелета, за ней - Митродор, Бакид, все они устремились к приезжим. Но первым достиг берега рыбак, он подбежал к Лоте. Заключил ее в объятия, поцеловал в щеку, потом влажной ладонью стер с ее лица пыль и сдавленным голосом сказал:
- Хайре, дочка!
