Лота не поняла возгласа и пыталась оттолкнуть от себя незнакомого мужчину, а Ликоп, подойдя сзади, положил на плечо Аргоса руку.
- Не надо, мама! - воскликнула подбежавшая Мелета.- Это твой отец!
- Да, да, Лота, это муж Фериды. Обними его покрепче. Он столько лет ждал этого мига!
Лота, поняв все, прижала отца к груди, поцеловала его в мокрую бороду, она не могла произнести ни слова от волнения. Увидела на обветренном лице слезы. Крупные слезинки навертывались на глазах Аргоса, сползали по морщинкам на щеках и терялись в усах и бороде.
- Ты плачешь, отец?! - воскликнула Лота, и это смутило Аргоса. Он вытер широкой ладонью слезы и, как бы извиняясь, забормотал:
- Стар стал, много слез накопил... Давно не плакал. Иди, обними мать. Давно не виделись. Иди.
Потом был большой разговор - что делать дальше?
Больше других говорил Аргос. Ему почти никто и не мешал, а только помогали. Все признали его мудрость. Митродор сразу сказал:
- Мы руки, ноги, тело нашего дела, а ты, славный Аргос, голова.
- Что я могу сказать? Мышеловка сработала - пояс у нас. Однако невинный человек сидит взаперти и ждет смерти. И я знаю, что это такое - ждать своего конца. Было это давно, но я помню подвал в Милете, где я сидел, приговоренный к смерти. Прекрасная была неделя. Поэтому завтра мы повезем Священную Мелету в Фермоскиру. Ты, внучка, захватила те одежды, про которые мне рассказывал Митро?
- Они в кубрике, в сундучке.
- Одень их. А из моего сундука я выну кучу побрякушек и обвешаю тебя с ног до головы. Пусть твои амазонки задохнутся от зависти. Они хоть и вояки, но женщины. Блеск золота, алмазов, сапфиров сводит их с ума. Ты выручишь, как ее...
- Чокею.
- Да, Чокею. Оправдаешь, выручишь и...
- Ее надо убить! - крикнула Мелета.- Оправдать, потом убить.
- Полегче, внучка. Будь ты в наосе - она бы тебя не пощадила. Но миловать своих врагов - это истинная святость. А тебя, насколько я знаю, назвали Священной. Помни это всегда. Но ты, я вижу, не хочешь быть Верховной жрицей?
- Я хочу освобождать Синдику.
- Потерпи. Синдика, я думаю, никуда от тебя не денется. Как тебя зовут, зятек? Царем Фермоскиры хочешь быть?
- Его зовут Ликоп,- ответила вместо мужа Лота.- Но его признают царем только метеки и рабыни. Воительницы не признают.
- И не надо. Амазонок мы всех уведем на Синдику. Они спят и видят, как бы сесть верхом и помахать мечом. Ведь мы ради этого прибыли сюда.
- Чего ты задумал, дед? - спросила Мелета.
- Ты, наверное, думала - вот дурной, старый дед, который круглосуточно сидит с удочкой, кормит нас рыбой, вместо того, чтобы думать о добыче пояса. А твой пояс для меня, тьфу, пустое дело. Я сидел с удочкой и размышлял о своей, твоей судьбе, а о судьбе амазонок - больше всего. До каких же пор они будут жить разбоем? Люди стали жить бедно, у них и отнимать-то нечего, а в Фермоскире все бренчат мечами и копьями. А почему? Ты думаешь, каждой нестерпимо хочется быть убитой или приехать домой с ножом в бедре? А на самом-то деле потому, что амазонка ничему иному кроме войны не научена.
- Ковырять землю плугом - тоже нет ничего хорошего,-сказала Лота.- Ни одну лучницу не заставишь умирать над плугом от истощения. Лучше умереть в бою.
- Ты, дочь моя, не права. Мелета, наверно, рассказывала вам - в царстве Годейры была агапевесса...
- Камышовая агапевесса,- уточнила Ферида.
- Ну и что же? Зато чуть не половину ваших телок увели скифы к себе, в степи...
- Я говорила Годейре - они мыть скифские котлы не будут,- сказала Мелета.
- Еще как моют. Ни одна не возвратилась от мужа.
- Может быть, скифы привязывают их к колесам кибиток? - заметил Митро.
- Не говори глупости, царевич. Ты слышал что-нибудь ш» любовь?
- Я и сам люблю.
- И я люблю. Всей жизни мне не жаль, которую я отдал на поиски моей Феридоньки. Так почему же мы думаем, что амазонок эта любовь не касается. Женщина создана, чтобы любить, а не воевать. И девы камышовой агапевессы поняли это.
- К чему ты говоришь такие слова? - сказала Ферида.
- А вот к чему. Мы останемся здесь, чтобы уговорить амазонок пойти войной к берегам Боспора. Правда, это далеко, но...
- Ради войны они пойдут на край света,- сказала Лота.
- Там они помогут Митродору завоевать трон отца, и мы на радостях закатим такую агапевессу... Скифы их растащат по своим очагам скорее, чем за три года. Мы научим их выращивать зерно, виноград и тыкву.
- Почему тыкву? - Ликоп засмеялся. Он впервые подал свой голос.
- Потому что грек может прожить без воды, без воздуха, но без тыквы он не жилец. И амазонки забудут свою каменную Фермоскиру, и не будет на свете мужененавистниц. Заодно мы поможем бедному люду Синдики...
- Что тебе, дед, до бедного люда. Уж не хочешь ли и ты выращивать тыкву?
- Тут дело не в тыкве, внученька, и во мне. Посмотри - напротив сидит будущий царь Боспора. Рядом со мной дочь - царица Фермоскиры, ты почти что богиня, зятек мой - муж царицы. А если взять Меотиду, там плюнуть некуда - попадешь в царя или царицу. А кто я? Морской бродяга, и больше ничего.
- Ты хочешь быть царем? Где? - спросил Митро.
- Ты, Митро, посадишь меня в Фанагории вместо Гекатея.
