Убийца точно знал день и час, когда Алекс пойдет на кладбище, и оказался там раньше его. Могила матери была единственным местом, где воротила теневого бизнеса появлялся без телохранителей. И вот теперь Алекс смертельно ранен. А коршуны, его бывшие компаньоны, уже слетелись за добычей. Документы, в которых собран убийственный компромат на всю чиновничью и преступную элиту города, необходимо забрать. Но вот только где они?.. Умирающий Алекс, зная, что его таинственный убийца — один из собравшихся в его доме «друзей», кому-то передает бумаги. Но кому — гадают его компаньоны. Наверняка своей домработнице Лие, которую он вызвал к себе, чтобы поговорить без свидетелей…И теперь, когда Алекс умер, на Лию началась охота. У нее есть главное уязвимое место — сын. С него-то и решили начать…
Март выдался очень холодным, что в этих южных краях, на Черноморском побережье, бывает крайне редко. Пронизывающий ветер истязал голые ветки деревьев, пригибал стволы к земле, они трещали, будто вот-вот переломятся. Вот уже два года Алекс регулярно посещал могилу матери, и никакая непогода не была тому помехой. Он торопливо шел по аллее, сжимая в руках, обтянутых лайковыми перчатками, внушительный букет гвоздик. Огромный черный дог, семеня рядом на длинных ногах, с тоской поглядывал вокруг. Алекс не разрешал задирать ногу у кустиков и плит, наказывал, поэтому пес не любил это место.
— Алекс! Погоди!
Оба остановились и обернулись на зов. К ним подбежал Каракуль — глава телохранителей Алекса. Прозвали его так из-за курчавых рыжих волос, которые он стриг очень коротко. Каракуль большой, сильный, с постоянной трехдневной щетиной на широких скулах и подбородке. Некоторые считали его неумным, но он о себе был иного мнения. Впрочем, еще никто не осмелился при нем высказаться по поводу его ума.
— Я все же пойду с тобой, — сказал Каракуль.
Алекс нахмурился. Он слыл человеком суровым, и нехорошо будет, если кто-нибудь увидит скупую мужскую слезу — признак слабости, а она прольется.
— Нет, — отрезал. — Возвращайся в машину и жди там.
Алекс и дог пошли дальше по аллее, а Каракуль некоторое время смотрел им вслед, затем зло сплюнул и двинул к выходу, пробормотав под нос:
— Ну и черт с тобой.
Пройдя еще немного, Алекс свернул. Уверенно огибая могилы, прошел в глубь кладбища, остановился у гранитной плиты с высокой стелой, на которой выделялась фотография матери. Неожиданно пес залаял, став в стойку и готовясь сорваться с места.
— Сидеть! — приказал Алекс.
Дог нехотя подчинился приказу, но продолжал высматривать что-то вдалеке. Алекс опустил руку в карман пальто, сжал пистолет и огляделся, но за голыми кустарниками и деревьями ничего опасного не увидел, погладил пса между ушами:
— Кошку заметил? Спокойно, Радж, спокойно.
Он аккуратно положил цветы у основания стелы, уселся на край плиты и остановил взгляд на фотографии. Вот и навернулись слезы. Алексу сорок восемь лет, а здесь он становится ребенком, до сих пор оплакивающим маму. Пес зевнул и улегся у ног хозяина, который достал плоскую бутылку из внутреннего кармана, отвинтил пробку, немного отпил.
— Трудно мне без тебя, — тихо сказал Алекс, смахивая слезу.
Дог заскулил, глядя на него: мол, не пора ли домой, а то холодно, но Алекс оставался неподвижным, думая о матери. Единственная на свете женщина любила его бескорыстно, как и он ее. Посидев минут пять, Алекс поднялся, еще отхлебнул из бутылки, поднял глаза к небу. Оттуда сыпались мелкие и редкие снежинки…
Внезапно Алекс дернулся, глухо охнул, отчего пес мигом приподнялся, непонимающе уставясь на хозяина. Бутылка с коньяком выпала, цокнула о гранит и разбилась. В холодном воздухе распространился запах коньяка и крови. От боли Алекс сгибался все ниже и ниже, зажимая рану на груди обеими руками, сквозь которые проступила кровь. Встав коленями на могильную плиту, он с трудом выговорил:
— Радж… взять… Фас! Фас…
Фас! Пес беспокойно огляделся. Меж памятников и крестов мелькала фигура человека. Дог сорвался с места и огромными прыжками понесся вдогонку. Убегавший слышал за спиной тяжелое, не предвещавшее ничего хорошего дыхание пса, оглянулся на бегу. Ругнувшись, выстрелил в дога, но не попал. Прибавил скорости, не хуже собаки перескакивая препятствия. По крутому склону, уже за кладбищем, почти летел, сбегая вниз, где на пустыре ждала машина. Но на полпути Радж настиг парня, прыгнул и повалил. Падая, молодой человек заорал с ужасом, закрывая голову руками, в одной из которых сжимал пистолет с глушителем:
— Стреляй! В пса стреляй! А!.. А!..
Дог рвал куртку, яростно рыча. Клыки погрузились в спину, молодой человек взвыл от нестерпимой боли. В этот момент из машины грянул выстрел…
— Слышал? — насторожился в автомобиле Каракуль, обращаясь к охраннику сзади.
Второй телохранитель был ростом много ниже Каракуля и с лицом, которому место на щитах с надписью «Их разыскивает милиция». Он дремал на заднем сиденье и сонно пробормотал:
— Угу. Воронье раскаркалось.
— А ты, Васильич, слышал? — спросил Каракуль пожилого водителя.
— Вроде бахнуло… — пожал тот плечами, разглаживая усы.
— На выстрел похоже, — сказал Каракуль.
— Не, — покачал головой Васильич. — Пацаны шалят, взрывпакет это.
На свидание с мамой Алекс всегда ходил в сентиментальном одиночестве. Это единственное место, где он появлялся без телохранителей, вызывая каждый раз в Каракуле бурю негодования. О поездке на кладбище никто не знал. Обычно становилось известно, куда направляется Алекс, часа за два. Да и знали лишь те, кто его сопровождал. Поэтому Каракуль, предполагая, что узнать о сегодняшней поездке никто не мог, не помчался на хлопок. К тому же прозвучал он за кладбищем, а не внутри территории, где находился Алекс. Успокоенный, Каракуль, надвинув кепку на нос, погрузился в свои мысли.
