Хачатур Каренович проследовал в курилку, строго сказал Лии, которая так и лежала лицом к спинке дивана:
— Это било пиредупреждение, Лия. Даю сутки. Ти должна дат мне бумаги. Малчика твоего забираю. Эсли бумаг не будет, убю его, а тебя…
Не договорил, так как многоточие страшней угроз. Каракуль вышел проводить гостя, выслушивая последние указания своего нового хозяина. Антошку вынес из дома телохранитель, держа поперек туловища, тот дрыгал ногами и вопил:
— Мама! Мама!
Радж разволновался на кухне, слыша крики Антона. Он прыгнул к окну, встав лапами на подоконник. Увидел лишь свое отражение, тогда бросился к двери, открыл лапой.
— Мама! Мама! — слышалось со двора.
Радж выскочил из дома, когда Антошку бросили в машину, которая, взвизгнув тормозами, умчалась за иномаркой Хачика. Радж рванул следом.
— Радж! — позвал Каракуль. — Ко мне! Радж!
Но пес растаял в темноте за воротами. Сашко сказал в спину:
— Ну, ты и дерьмо, Каракуль. Ты хуже, чем я о тебе думал.
— Че ты в бутылку лезешь? — встал на защиту Каракуля Кизил. — Он нас без работы не оставил, а ты… Да что, убудет от нее?
Оба разошлись по комнатам. Каракуль сгонял в смотровую каморку на третьем, нежилом этаже. Да, акт насилия наблюдали, камеры даже не выключили. Он отключил их, спустился вниз, заглянул в курилку. Лии там не было. Пошел искать, открывая все двери по пути. Она на кухне пила воду. Каракуль вошел и плотно закрыл за собой дверь:
— Лия…
— Не подходи, подонок! — И запустила в него стаканом, но Каракуль увернулся, стакан разбился о дверь. Затем она выхватила огромный кухонный нож из стояка. — Мразь! Ублюдок!
Лия бросилась на него, размахивая ножом. И сомнений не было, что пустит его в ход. Каракуль ловко поймал ее руку, заломил за спину, подождал, пока нож выпадет. Но, стоило отпустить Лию, она вновь накинулась на него с кулаками. Тогда Каракуль обхватил ее так, что не смогла, как ни старалась, вырваться. Подтащив ее к раковине, открутил кран на полную мощность, сунул голову Лии под струю воды:
— Охладись.
Снова у нее иссякли силы, она обмякла. Каракуль рывком усадил ее на стул, присел на корточки перед ней и заговорил шепотом:
— Ты что, больная? Хачик наблюдал за нами по монитору. Если б я не сделал этого, тебя сейчас пилили б семь человек без остановки. Ты хоть понимаешь, что это такое? Я же тебя спасал. Один — не семь!
— Вы все подонки и сволочи, — разрыдалась она. — Один Алекс был человеком.
— Алекс? — усмехнулся Каракуль. — Не обольщайся, Алекс был такой же, как Хачик, ты просто не знала его. А с тобой играл в благородного, нравилось ему так. Надоело бы, тоже неизвестно, что с тобой сделал бы. Лия, где ты спрятала эти чертовые бумаги? — взял ее за подбородок.
— Я положила их в сейф! — огрызнулась она и ударила его по руке.
— Тише! А куда ж они делись? — лицо Каракуля вытянулось. — Постой, там лежали два листа, раньше они были в папке… Выходит, кто-то узнал код, забрал папку, а листы оставил, чтобы сомнений не было, что это ты взяла… Ты одна была, когда вернула в сейф папку?
— Да, да, да! Я не хочу тебя видеть, — и вскочила.
— Сиди! — усадил ее на стул. — Я понимаю, тебе не того… но пережить можно! Сейчас думай не только о себе, а об Антошке. Его увезли. Хачик дал всего сутки, ты слышала? Если мы не найдем папку…
— Ты, что же, помогать мне будешь? — с сарказмом произнесла она, всхлипывая.
— Послушай меня, я сделаю все, чтобы вернуть твоего Антошку. И чтобы тебя потом не разорвали люди Хачика. Но вспомни, кто находился поблизости, когда ты положила бумаги в сейф? Быстро напряги память!
— Я никого не видела, никого, — тряслась она в истерике.
— Иди к себе в комнату, — поднялся Каракуль. — Мне надо подумать.
Лия тяжело поднялась, горько рыдая, ушла.
Радж бежал за автомобилем с Антошкой по улицам, которые словно вымерли. Когда машина скрывалась за углом, не прибавлял темпа, а добегал до угла и на секунду приостанавливался, пытаясь разглядеть в темноте огоньки. Потом срывался и сначала скачками наверстывал расстояние, затем, приблизившись к автомобилю, переходил на размеренный бег. Бывало, приходилось мчаться со всех ног. Это когда машина с Антошкой неслась по ровной дороге, как ветер. Дог не привык к длинным дистанциям в беге, заметно уставал и отставал. Наконец потерял из виду автомобили. Радж остановился на перекрестке, вывалил язык, с которого стекала слюна, бока его часто вздымались. Он прислушался, потянул носом воздух. Определив направление, откуда тянуло выхлопными газами, уже не спеша потрусил по дороге, останавливаясь на перекрестках.
