Со всех сторон на них смотрели люди со старых фотографий, детали машин, части механизмов, модели катеров и пароходов, даже снятая рубка подводной лодки, на которой белыми буквами было выведено С-13, даже водолазный скафандр с круглым шлемом и латунными заклёпками!.. За стеклом лежали кованые детали, компасы, книги и схемы.
– Я же говорила, что здесь страшно интересно! – втолковывала Тонечка Родиону. Щёки у неё горели, свежая причёска почти расстроилась, и она опять стала прежней, на взгляд Родиона – прекрасной.
– Вы у нас бывали?
– Нет, никогда! Но мне очень хотелось!..
Директорский кабинет располагался слева от самого большого зала, где, судя по всему, были собраны предметы и документы военного времени.
Кабинет оказался не совсем кабинетом – здесь было много витрин с моделями подводных лодок, шкафов, полных книг и переплетённых газетных подборок, несколько картин, очень неплохих, Родион сразу подошёл и уставился.
И письменный стол у директора был знатный: громоздкий, с выпуклыми тумбочками и слоновьими ногами. Стол был покрыт зелёным сукном, на нем масса штучек – чернильный прибор с пресс-папье, бювар бордовой кожи с тиснением, малахитовый стакан для карандашей, искусно выполненная модель парохода «Максим Горький» с золотыми буквами по борту.
– Как здорово! – Тонечка разглядывала модель.
– Он выполнен в точности по эскизам, – поделился директор. – А вообще это стол моего отца. Он был когда-то директором завода «Красное Сормово». Когда на пенсию вышел, стол отдали мне.
Тонечка покрутила головой от восторга.
– Присаживайтесь. – Директор отодвинул перед ней кожаное кресло. – Раздеваться не советую, у нас холодно, батареи перед ремонтом отключили.
– О чём вы хотите со мной поговорить? Нина сказала, вам срочно.
Тут вдруг Тонечка – голова садовая! – сообразила, что говорить при мальчишке она ни о чём не сможет!..
– Можно, Родион пока в том зале макеты посмотрит?
Директор пожал плечами:
– Ну, разумеется, – и пропустил мальчишку в дверь. – Итак?
– Вы знаете Лену Пантелееву? – сразу же бухнула Тонечка. – Она жена Кондрата Ермолаева, а его вы уж точно знаете, потому что дружили с его сестрой Зосей.
Тут она вдруг сообразила, что дала маху не только потому, что притащила Родиона с собой! Она дала просто грандиозного маху! Ведь если этот самый Григорий Самгин знал Зосю и был в неё влюблён, вполне может статься, что Родион – его сын!..
…Щёки у неё запылали ещё больше.
Как вести разговор дальше – она не знала.
Директор музея обошёл свой великолепный стол и сел напротив Тонечки в точно такое же кресло. Теперь они почти касались друг друга коленями, и это очень мешало. Посмотреть ему в лицо она боялась – вдруг окажется, что они с Родионом похожи?..
– Кондрата я знаю, конечно, – проговорил Григорий медленно. – И сестру его… да, знал.
Тонечка перевела дыхание. Она сильно волновалась.
– Почему он вас интересует, этот человек?
Ей не понравилось, что Григорий Самгин назвал Кондрата «этот человек».
– Видите ли, – зачастила она, – Кондрат старый друг моего мужа. Они много лет не виделись. Когда мы приехали, произошло недоразумение, и Лена, его жена, пропала. Мне нужно её найти.
Директор музея опять помолчал. Вообще он говорил медленно, словно обдумывал каждое слово.
– А она зачем вам понадобилась?
– Кондрата задержали по подозрению в убийстве жены, – выпалила Тонечка. Теперь она смотрела ему в лицо, не отрываясь, в надежде что-нибудь там высмотреть. – Но мы с мужем уверены, что никого он не убивал, просто получилась какая-то нелепица!..
Григорий полез в карман пиджака и вынул сигареты.
– Не возражаете?..
Тонечка помотала головой – она не возражает, а можно сказать, приветствует!..
– Я работаю с телевизионщиками, – объяснила она. – А на телевизионном производстве курят все. Некурящие – значит, профнепригодные.
Он улыбнулся.
…Что это Нина сказала, что он «незаметный»! Нет, на красавца из отечественного сериала не тянет, конечно, зато вполне подошёл бы на роль в британском – худой, узкий, длинноносый, светлоглазый. Такими обычно бывают герои-интеллектуалы, в противовес простакам-сержантам! Ездят на «Астон-Мартинах», носят твидовые пиджаки и вельветовые брюки.
Директор музея как раз был облачён именно в твидовый пиджак и именно в вельветовые брюки!.. Вокруг шеи мягкий шарф, на ногах меховые мокасины.
Он закурил и сообщил, что Кондрата не видел лет двадцать, а то и больше, о жене его вообще не слыхал.
…Расследование опять захлебнулось!
Внезапно дверь в кабинет распахнулась – и показалась голова Родиона.
– Там кто-то ходит, – заявил он и показал подбородком, где именно.
Директор вскочил:
– Где? Мы здесь одни, больше никого нет.
И почти выбежал в зал, потеснив в дверях мальчишку.
Удивлённая Тонечка велела Родиону ждать здесь и отправилась следом за убежавшим директором.
Они столкнулись возле доски с портретами сормовских директоров.
– Я позабыл форточку закрыть, – объяснил директор, несколько запыхавшись. – Сквозняк. Идёмте.
И пропустил Тонечку вперёд.
