– Антонина, – проникновенно начал Степанов. – Должно быть, я как-то плохо объяснил, о чём идёт речь. Этот Пояс не просто сокровище за много миллионов долларов. Это… как бы сказать… раритет, предмет культа в той стране, откуда он был вывезен. Вряд ли вор мог отдать его на сохранение! Даже если ваш муж знает о краже. Но этой вещи не место в гостиничном номере.
Тонечка посмотрела сначала на него, а потом опять на инсталляцию. Произведение искусства представляло собой дурно сбитые деревянные козлы, в середину который был воткнут топор. Называлось произведение «Конец войны».
– Тогда я совсем ничего не понимаю, – призналась она. – Кто мог к нам забраться? Что у нас искали?..
– Да всё, что угодно, – стоял на своем Степанов. – Например, деньги.
– В таких отелях по номерам не воруют.
– Допустим. Но вряд ли у вас искали Пояс.
– Родиона, племянника Кондрата, избили на улице местные бандиты. Требовали, чтобы он вернул то, что взял. А он даже не знает, о чём речь!..
– Вы уверены? – быстро спросил Степанов. – Что он не знает?..
Тонечка кивнула.
– Ему семнадцать лет, – сказала она, как будто это всё объясняло. – Он любит рисовать и маленьких собак. И я умею разговаривать с подростками! Я знаю, когда они врут. Родион не врёт.
Сзади подошли какие-то люди и тоже стали рассматривать топор и козлы.
– По мне, – заявил Степанов довольно громко, – метафора уж слишком очевидна.
– Да это вообще никакая не метафора, – поддержала Тонечка разговор об искусстве. – На метафору не тянет.
– А как же топор войны?
– То есть, вы хотите сказать, это намёк на борьбу индейцев с белыми? Топор войны – это что-то из Фенимора Купера!
И они перешли к следующему произведению.
– Вам не удалось узнать достоверно, знает ваш муж о Поясе или нет?
Тонечка покачала головой.
– Он со мной почти не разговаривает, – призналась она. – А я не знаю, как спросить. А вы узнали, когда Кондрата освободят?
– Я был занят другими делами, – сообщил Степанов сухо. – Мне даже на руку, что он пока за решёткой, меньше хлопот. Я должен найти этот Пояс!
– Как он мог украсть такую вещь? – спросила Тонечка. – Вы же говорите – предмет культа, раритет! Его, должно быть, охраняли!
– Нет такого раритета, который нельзя было бы украсть. Это закон. Охраняй не охраняй, если задаться целью, украсть можно всё, что угодно.
– Да, но зачем это нужно? – недоумевала Тонечка. – Его ведь, наверное, даже не продашь!
– Говорите тише, пожалуйста, – попросил Степанов довольно сердито. – Вы не на митинге.
Тонечка покивала.
– Продать можно тем, у кого украли, – объяснил фээсбэшник неохотно. – Это довольно хлопотно и опасно, нужно уметь. Но за такие вещи платят огромное деньги! Не коллекционеры, разумеется, а как раз те, кто понимает их истинную ценность.
Тонечка рассматривала синтетическую ёлку, увешанную смятыми банками из-под кока-колы, рулонами туалетной бумаги и пустыми пластиковыми бутылками. Композиция называлась «Дубрава».
– Всё же поговорите с мужем, – посоветовал Степанов. – Хотя бы попробуйте!.. Вдруг нас что-то наведёт на след.
– Пока что никто не доказал мне, что мой муж в сговоре с ворами и бандитами, – сквозь зубы выговорила Тонечка.
Степанов улыбнулся.
– Не волнуйтесь так, – попросил он. – Я ведь ничего не утверждаю!.. Я просто обязан проверить все версии и найти это чёртово сокровище, где бы оно ни было. Вполне возможно и даже скорее всего, Герман ни при чём. Но я должен убедиться.
– Понятно, – сказала Тонечка.
Они еще постояли перед композицией.
– Здесь тоже слишком ясен смысл, – вымолвила она наконец. – В современном мире дубрава выглядит именно так – куча мусора на синтетическом дереве. Никакое это не искусство.
– Если узнаете что-нибудь, позвоните мне. И присмотритесь повнимательнее к племяннику. Всякое бывает, вы уж мне поверьте.
Тонечка собралась было возмутиться, но когда повернулась, Степанова рядом не было. И в зале его не было, и в дверях. Он словно испарился.
Она ещё минут двадцать послонялась по залу, а потом вышла на улицу.
Ей предстояло нелегкое и даже опасное дело, но она думала о нём с радостью – придётся действовать, а не страдать и мучиться!..
Тонечка посмотрела на часы и заторопилась, до музея «Красного Сормова» путь был неблизкий, а ей нужно ещё подготовиться!..
Она вызвала такси, вспомнила, как вчера они с Родионом ехали на автобусе, и улыбнулась.
Хороший мальчишка, настоящий художник. Вот кто-кто, а он точно не имеет никакого отношения к краже драгоценностей, будь это хоть Пояс Ориона, хоть алмаз Кох-и-Нор!..
Она доехала до заводской проходной, перешла скверик – до здания музея было рукой подать. Потом обошла музей кругом, закинув голову, посмотрела в окна второго этажа, свет нигде не горел.
Спрятаться было негде, и Тонечка решила, что будет ходить, но так, чтобы всё время видеть входную дверь, автобусную остановку и скверик.
По её подсчётам, директор должен был появиться с минуты на минуту.
