Я заставила себя закрыть рот, хотя вопросы так и норовили высыпаться на головы ни в чем не повинных людей. Как это вообще произошло? Что взорвалось? Что там случилось? Насколько пострадал мой Лев? И что это за фирма такая, которая его? У него есть ещё одна работа? Зачем?
— Всё нормально будет с твоим котом, Сашка, он мужик крепкий, не хлюпик подъездный, выкарабкается. Знаешь сколько у него силы воли? Ух сколько! Чтоб такого угробить, нужно мощно постараться и то не факт, что получится… — Марго всё говорила и говорила, поглаживая мои пальцы, а я только и могла что смотреть на её двигающиеся губы, как под гипнозом. — Ты мне вот что скажи, милая моя, тебе в таких туфлях удобно?
— Что? — Я растерянно моргнула, раз, другой. Каких туфлях? Нашла время! — Рита, сейчас не до красоты мне. Что было, то и…
Я осеклась, соображая о чем она. К костюму медсестры в комплекте шли красные лакированные туфли на тонкой шпильке, а так как в момент звонка я была в них, то в них и выбежала из квартиры. Хотя как я в них бежала ума не приложу, в них ходить-то страшно. На одном адреналине, не иначе.
— Что первое попалось, то и надела.
— Да? — Подружка улыбалась, кося глазами на белый подол халата, что выглядывал из-под толстовки. — Ну, ладно. Главное ходи осторожно. Они явно не для этого предназначены.
— Рита, блин, — я смущённо покосилась на мужской профиль, незаметно снимая туфли без рук, — че ты болтаешь-то…
— А я что? Я ничего!
— Тихо, девочки, мы почти приехали, — Юрий просигналил фарами не пропускающей нас машине в левом ряду и, как только она сдала вправо, утопил педаль газа в пол, преодолевая последний километр за, казалось бы, доли секунд. Тормозя у главного выхода, он поторопил нас: — бегите в приёмную, узнавайте всё, а я пока припаркуюсь.
Внутри было, как это всегда и бывает, светло, чисто, хлорно. Наскоро оценив обстановку, я выцепила взглядом регистратуру.
— Здравствуйте, к вам привезли мужчину без сознания примерно в семь вечера, последствия взрыва. Град Лев Борисович. Что с ним? Где он сейчас? К нему можно?
— Вы родственница? — Не поднимая глаз от монитора, спросила женщина слегка за сорок.
— Да! Я жена! — Уверенно соврала я, Рита активно закивала, изображая собачку на приборной панели.
Не понимаю откуда во мне это взялось, но я готова была сказать что угодно, лишь бы быстрее увидеть его.
— Документы.
— Что?
— Ваши, говорю, документы давайте, — женщина впервые на меня посмотрела, хотя лучше б и дальше пялилась в свой монитор. От её "громкого" взгляда я покраснела до самых корней.
— У меня их нет с собой… — Я растерянно посмотрела на подругу. Я так торопилась, что даже мысли не возникло взять сумку, где благополучно лежит мой паспорт. — Послушайте, я очень спешила, я даже не подумала о документах, вы должны понять!
— Слушьте, женщина, мои документы пойдут? — Рита уже засовывала свой паспорт в окошко.
— А вы тоже жена? — саркастически скрестила пальцы та.
— Да даже если и так, Вам какое дело? Вы делайте свою работу. И побыстрее, пожалуйста.
— Я свою работу выполняю как положено, — отбрила тётка, — посещения разрешены только родственникам, поэтому если у вас там шведская семья, прошу предоставить документы!
— Мои документы подойдут? — Между нашими головами проснулась мужская рука с паспортом. — Я родной брат больного, а это моя невеста, — он указал на Риту. Потом кивнул на меня, — а это невеста больного. Документы повезут чуть позже и не думаю, что это такая уж проблема, чтобы беспокоить директора института в такой поздний час, — Юрий достал из джинс мобильный и перевёл тяжёлый взгляд на молча смотревшую на него женщину, — как Вы считаете?
Та попыхтела, но в итоге взяла Ритин и Юрин паспорта, внесла данные и велела получить халаты, бахилы и шапочки в соседнем окне.
— А Вы свой паспорт не забудьте принести! — Выпендрилась в конце она и ткнула пальцем вверх, — четвёртый этаж. Отделение реанимации и интенсивной терапии. Палата 442.
На четвёртом этаже, где нас уже ждала медсестра, мы разделились: Юрий с медсестрой пошли напрямую к хирургу, оперировавшему Льва, а мы направились в левое крыло, где было написано "400–450". Вокруг стояла такая тишина, лишь иногда раздавался тихий, редкий писк приборов, а так громче всего было шуршание наших бахил.
Возле палаты 442 Рита молча подтолкнула меня к двери, а сама села на скамейку напротив, закинув ногу на ногу.
— Иди. Я тут посижу.
В палате было так же светло и стерильно. Лев лежал утыканный тонкими трубками в обе руки. Его тёмная густая щетина так резко контрастировала с белой, почти голубой кожей, что он был похож на пирата, особенно учитывая марлевую повязку через один глаз. Повязки виднелись то тут, то там: правая рука была полностью перемотана бинтами от самой шеи через грудную клетку наискосок и до кисти, как и правая нога, а повязка на голове закрывала ещё и ухо. На видимых голых участках кожи были царапины разных размеров и форм, обработанные какой-то розоватой штукой, отчего все это выглядело ещё страшнее.
