Через минут двадцать зашла медсестра, записала данные с мониторов, поменяла капельницу, проверила катетер и ушла. Ещё через десять минут вернулись ребята с моими вещами, документами и предметами первой необходимости.
— На вот тебе переодеться костюм домашний, носки тёплые и тапки, — Рита деловито вытаскивала вещи из спортивной сумки. — Милый, выйди, пожалуйста, на пять минут, Саше надо переодеться.
— Ой, — я прикрыла рукой глаза, когда мужчина вышел, и я уже начала снимать толстовку, — Ритааа?
— А?
— У тебя булавки случайно нет?
— Нет, а тебе зачем? — Идеально очерченные брови удивлённо надломились.
— Я не смогу переодеться. У меня замок сломался, — и я показала подруге на чём, стягивая толстовку через голову.
— Ооо… — Она подняла вверх большой палец. — Недурственно! Но булавки у меня всё равно нет. Пилка не подойдёт? Правда она стеклянная.
— Не знаю. Давай. Попробую.
Через две минуты возвращаю подружке сломанную пополам пилочку. Платье так и не расстегнулось.
— Может дёрнуть посильнее?
— Я дергала. Ни фига. Он держится намертво.
— Это женских силенок не хватает просто, а вот если дернет Юра…
— С ума сошла, что ль? Я не покажусь твоему шефу в таком виде!
— Ой, поверь мне, он уже и не такое видал.
— Всё равно!
— Саш-ш-х… — Я резко повернулась на голос любимого. Но он лежал с закрытыми глазами и так же неподвижно.
— Ну, давай я ему…
— Ш-ш-ш! — Шикнула я на Риту, обрывая её на полуслове. Подошла на цыпочках к кровати и наклонилась ближе, до рези в глазах всматриваясь в его лицо.
— Что случилось? — Шёпотом спросила подруга, вставая позади меня.
— Мне послышалось… Нет, я точно слышала как Лев позвал меня. Любимый, ты слышишь? Это я, я здесь, с тобой. Любимый, это я. Это Саша. Я рядом. — Я взяла его руку, слегка сжимая пальцы. — Чувствуешь? Я держу твою руку. Лев? Ну же… Я слышала, как ты позвал меня. Это я, Саша. Ну, родной мой, возвращайся уже ко мне.
Сухие губы дернулись, потом ещё и ещё, а я чуть ли не на всю терапию пискнула:
— Да! Давай, милый, возвращайся, — я посмотрела на Риту и кивнула ей на дверь, мол беги за врачом, а сама снова натянула мужскую толстовку, пряча красные кресты на груди и наклонилась к своему раненому. — Это я, мой хороший. Я тут, с тобой. Лев, возвращайся ко мне, любимый.
— С-саш-ша-а… — Ресницы медленно трепыхнулись, приоткрывая красный глаз. — Са-а…
— Да, да, это я, я здесь, — я уже не скрываясь плакала, дотрагиваясь кончиками пальцев до абсолютно целой колючей щеки. — Всё хорошо, теперь всё хорошо. Я с тобой, а ты со мной.
— Почем… ты… го-овори…шь я…идь…о-от… — Лев говорил очень медленно и хрипло, иногда вновь проваливаясь в забытье. Я наклонилась к самым губам, чтобы хоть что-то понять. — … Как бу… то.
— Я не понимаю, любовь моя. Ты меня узнал? Помнишь меня? Просто моргни, если да.
Лев медленно моргнул и снова сказал то же самое, что раньше. В палату как раз вернулись Юра с Ритой, приведя с собой Фёдора Михайловича.
— Кажется мне, что он спросил, почему Вы разговариваете с ним как с идиотом, — деловито перевёл врач, светя фонариком в Левин глаз. Я удивлённо спросила: — Откуда вы знаете?
— Тридцать процентов мужчин спрашивают это, когда выходят из-под наркоза. Женщины сами не замечают, как у них включается тумблер "Осторожно! Материнский инстинкт!" и начинают сюсюкать со здоровыми мужиками, как с малыми детьми.
— Да? — Я заглянула через плечо врача. Лев снова моргнул. Вот же! Самец… Я улыбнулась. — Я люблю тебя, идиот.
Мужские губы слабо раздвинулись в еле заметной улыбке.
— А теперь всё внимание на меня, Лев. Слышно меня хорошо? Не киваем, повязки не тревожим, отвечаем да или нет. Слышно хорошо?
— Да.
— Видно хорошо?
— Нет.
— Как зовут, сколько лет, где живём, кто эта милая девушка помним?
— Да.
— Что случилось помним?
— Да… — Но ответил он не сразу. Сперва его взгляд прошёлся от врача до меня и обратно.
— Замечательно. А теперь отдыхаем. — Фёдор Михайлович, пока говорил, следил за приборами и в конце ввёл шприцом какое-то лекарство напрямую в пакет капельницы через пробку, покрутил колёсико, увеличивая объем поступаемого лекарства. Лев медленно закрыл глаз и затих.
— Зачем? — расстроенно спросила я, вновь приближаясь к кровати.
— Я дал ему обезболивающее и успокоительное. Без них, он бы сейчас терпел сильные боли. Поэтому, раз Вы остаётесь тут на эту ночь, то следите и, если что, сразу зовите меня, у меня сегодня дежурство.
— Хорошо.
— Вы тоже езжайте домой, — махнул врач рукой на Риту с Юрием. — Толпой тут делать нечего. А сейчас, извините, откланиваюсь.
— Благодарю, Фёдор Михайлович, — Юрий закрыл за врачом дверь. — Александра, ты почему не обулась до сих пор? И не переоделась. Если ты заболеешь, лучше никому не станет.
— Да-да, я знаю, — зачастила я, схватив носки и не резиновые тапочки и быстро их надевая. А вот с костюмом я не знала что делать. Платье медсестры было до сих пор на мне и покидать моё бедное тело не собиралось. И тут в голове возникла идея, и я начала озираться по сторонам. — А ножницы тут есть?
— Ножницы? — В унисон спросили Рита и Юрий.
Ножниц в палате не оказалось.
