– Что? – к действительности Ладушку вернул голос миловидной, но усталой на вид проводницы. Женщина в синей униформе повторила:
– Вас зовут Лада?
– Да… – автоматически пробормотала девушка.
– Возьмите! Вам передали…
Проводница протянула Ладушке небольшой сверток. Она механически взяла его в руки и несколько секунд молча разглядывала. Потом встрепенулась и воскликнула:
– Постойте! Подождите пожалуйста! Кто передал?
– Мужчина… – пожала плечами усталая проводница.
– А он ничего не просил передать? В смысле, на словах?
Проводница наморщила лоб и с сомнением сказала:
– Д-да… А, может, и нет. Сказал, будет встречать девочка, светленькая, с веснушками. Ладой звать… А потом?! Нет, не помню…
– Пожалуйста, вспомните! Это очень важно! – Ладушка умоляюще сложила руки. Но тут в дверях вагона показался мужчина в синем кителе:
– Иванова! – начальственно сказал он. – Мы ждем!
Проводница устало вздохнула и взялась за поручень.
– Не помню! – воскликнула она, обернувшись к Ладушке. – Мне белье сдавать, а тут четырех полотенец нет. А ночью две драки в вагоне. Полиция вот теперь…
Она развела руками, снова вздохнула и шагнула в вагон.
Ладушка еще некоторое время неподвижно стояла, сжимая в руках сверток. Потом встрепенулась и спешно, ухватившись за последнюю надежду, начала разрывать бумажную упаковку. Под ней оказалась небольшая коробочка в голубом бархате. Дрожащими пальцами Ладушка открыла крышку.
Перед нею блеснул золотом кулон: единорог с бриллиантовым глазком и цепочка ажурного плетения. Вещица, безусловно, занятная и сказочная. Такое украшение мог выбрать только папа и только для нее. Заполучив такого единорога при любых других обстоятельствах, Ладушка, безусловно, взвизгнула бы от восторга. Но теперь стоя на пустом перроне, и разглядывая украшение, она чувствовала себе даже не обманутой, а обокраденной.
Так это и был обещанный сюрприз… Кто-то на краю Ладушкиного подсознания сказал, что стоять дальше на платформе глупо и бесполезно. Девушка зашагала прочь.
Она шла, не разбирая дороги. Ноги сами несли ее по тому маршруту, которым она добиралась на вокзал – к парку.
Ладушке очень хотелось заплакать. Но слез не было. Даже в носу не щипало. В голове разливался сухой жар. Кто-то внутри напомнил ей про университет. Университет? Да, она сейчас как раз идет через университетскую площадь. Сейчас, должно быть, семь утра. До занятий еще полтора часа. Можно успеть даже на первую пару. Но как же неизмеримо далеко сейчас были семинары и лекции, однокурсники и рефераты… Где-то в другом измерении, точно!
Парковые ворота. Нет, она не в силах идти по центральной аллее! Эта аллея – мрачный памятник ее глупости и безумным детским фантазиям. Вон спасительная дорожка, ныряющая за кусты… Ладушка свернула налево.
Она прошла несколько шагов и увидела, что на кованой лавке, скрытой в зарослях, уютно устроились Амелька, Гуля и Фая. Они совершали свой каждодневный ритуал, обязательный перед началом работы. На газете перед парковыми сотрудниками лежала закуска: городская булка, открытая банка кильки в томате, разрезанная луковица. Амелька держал пластиковый стакан, Гуля готовилась выпить прямо из бутылки.
Услышав шорох за спиной, парковый сторож обернулся. Он увидел Ладушку, сердито нахмурился и закричал высоким визгливым голосом:
– Нима учун кюряпсан? Нима сенга шу ерда керак? Кет бу ердан! («Зачем смотришь? Что тебе здесь надо? А ну уходи отсюда!» узб.)
Гуля угрожающе взмахнула черенком метлы, а Фая разразилась каркающим смехом, обнажив черные зубы. Ладушка развернулась и побежала через кусты. За спиной она слышала довольный хохот, в котором словно слились и жабье кваканье, и ослиный рев, и хлопанье оторванного ставня на ледяном ветру…
Что ж, она пройдет свой путь позора. Хорошо еще, что до появления на аллее оркестрантов остается еще почти час! Видеть кого-то из них было бы слишком тяжело…
Взглянув направо, Ладушка машинально отметила отсутствие бананов в дубовой роще. Но она лишь горько усмехнулась. Чаша черной тоски была уже полна, и еще одно разочарование просто в ней не уместилось. Нет, так нет. Ладушка еще не осознала этого до конца, но она уже чувствовала, что сказка ушла навсегда. А в реальном мире бананы на деревьях не растут.
Площадь Трех Трубачей и Вкусная елка. Но вместо радостного щебетания птиц слышны громкие всхлипывания:
– Почему? Почему синичка не взяла нашу конфету?!
Плачет малыш в забавной шапочке с ушками, которая делает его похожим на панду.
– Не расстраивайся, Солнышко! – утешает малыша мама, хотя видно, что она и сама готова расплакаться от жалости к своему чаду. – Наверное, синичка была занята! Ну успокойся же! Нам надо торопиться, иначе Боря опоздает в садик, а мама на работу! Мы придем завтра, и вот увидишь – синичка обязательно заберет твою конфету!
