– Неужели, это я? – спрашивала себя Ладушка, вспоминая вчерашние слова Хранителя времени. – Но как же тогда быть со снежным Арчибальдом и цветами на мусорных баках? Как быть с бананами, которые растут на деревьях, с угощением для Корогуши, Ромы и Риммы? Как быть с вкусной елкой? Нет, определенно в Почти Волшебном Королевстве есть еще один неизвестный гражданин, который пока не пожелал представиться! Но он это сделает, причем, сегодня! Я это знаю!
–… поезд номер восемьдесят два прибывает на четвертый путь второй платформы. Повторяю…
Механический голос, лившийся из динамиков, вывел Ладушку из оцепенения. На перрон побежали люди. В большинстве своем, хмурые и заспанные. Побежала и Ладушка, не в силах сдерживать счастливую улыбку. Она не понимала, как можно хмуриться в такое утро.
Оказавшись на платформе, она разволновалась пуще прежнего.
– Извините, вы не подскажете, где четвертый вагон? – спросила Ладушка у какого-то толстяка, который флегматично щелкал семечки, сплевывая шелуху прямо на замасленные шпалы. Тот смерил девушку безразличным взглядом и хмыкнул:
– Проснись, детка! Нету четвертого вагона!
– Как, нету? Почему?! – от страха Ладушка икнула.
– Потому что поезд еще не приехал, чудо конопатое!
Ладушка облегченно вздохнула и рассмеялась. Из-за мгновенно пережитого волнения у нее даже не осталось сил, чтобы обидеться на конопатое чудо.
– Спасибо! – крикнула она толстяку.
– Всегда к вашим услугам, блин… – пробормотал он и, кажется, немного смутился.
Ладушка подбежала к самому краю платформы и принялась пристально вглядываться в железнодорожную даль – туда, где многочисленные пути сплетались в сплошную паутину. Наконец, в самой ее сердцевине показался маленький электровоз. Он протяжно по-разбойничьи свистнул и начал медленно увеличиваться. И вот уже он превратился в лязгающую на стыках громадину. Поезд, подобно стальной гусенице, втаскивал свое длинное суставчатое тело на скрипящие от натуги пути и шипел тормозами, словно отдувался после утомительного бега. В окнах замелькали незнакомые лица. Встречающие проснулись, оживились и начали приветственно махать им руками.
Четырнадцатый вагон, тринадцатый, двенадцатый… Почему это поезд едет задом наперед?! Восьмой, седьмой… Надо бежать вперед! Шестой, пятый и… четвертый! Ой! Надо бежать назад, вслед за вагоном!
Ладушка бежала по платформе, то и дело бросая быстрые взгляды в окна четвертого вагона. Она надеясь разглядеть знакомое лицо. Но у нее ничего не выходило: толпа встречающих стала слишком плотной. Ей приходилось поминутно уворачиваться, нырять, извиняться и спотыкаться…
Наконец, электровоз сказал довольное «Пф-ф-ф!» и остановился. Через несколько бесконечных секунд дверь четвертого вагона открылась. На перрон шагнула довольно миловидная, однако очень уставшая женщина в синей униформе и неспешно протерла тряпкой поручни. Потом она шагнула в сторону, и из вагона начали выходить пассажиры…
***
Ольга дремала, сидя на небольшом табурете и облокотившись на витрину. Правила Лиги Компаний категорически запрещали сон на рабочем месте. И потому ее поза была такова, что в камерах наблюдения она выглядела обычной скучающей продавщицей, которая задумчиво глядит на пустой торговый зал. По совести говоря, работать по ночам ей нравилось больше, чем днем – покупателей практически не было. А если и случались, то бывали, как правило, нетрезвы, и явно барствовали: закупали, не считая денег, трюфеля, авторские торты, заоблачно дорогие марципаны и конфеты с коньяком.
Но порой она втихомолку злилась на своего работодателя Ваксера.
– Единственный круглосуточный супермаркет в городе, престиж, имидж, эксклюзив и все такое – это я понимаю, – ворчала она про себя, периодически проваливаясь в беспокойную дрему. – Но какого черта из-за десятка голодных остолопов я должна не спать всю ночь?! Ох уж мне этот капитализм с человеческим лицом!
Неожиданно Ольга почувствовала на себе чей-то взгляд. Будто муха села на лоб! За годы работы у Ольги развилась потрясающая интуиция на различных проверяющих. Не меняя позы, она открыла глаза, сразу постаравшись придать им озабоченное и внимательное выражение. Но проверяющих не было. Неподалеку от прилавка стоял тот самый великан с носом-картошкой. Его шевелюра была взлохмачена, узел корпоративного оранжевого галстука ослаблен. На добродушном лице выражалось величайшее смущение.
– А… Это вы… – сказала Ольга, постаравшись придать своему голосу максимально ехидную интонацию. Она сама не понимала причин своего раздражения, и внутренне удивлялась тому, что этот нескладный толстяк вывел ее из равновесия.
– Что же вы не при параде? – поинтересовалась она, наслаждаясь тем конфузом, который все явственнее проступал на носатом лице визитера. – Где ваш чудный костюм бегемота?!
– Бегемот я лишь временно и по ошибке, – виновато улыбнулся гость.
– Теряюсь в догадках, как так можно ошибиться! – снова съехидничала Ольга. – В зоопарке напились воды из бегемотова копытца?!
