— Я знаю. — Эта самодовольно-насмешливая гримаска сведет меня с ума! — Должно же быть и у черта хоть что-то привлекательное, иначе как ему смущать грешные души? Между прочим, завтрак остывает, а я голоден, как целая стая леопардов! Хочешь ты или нет, а я его несу.
С этими словами Рэй бесцеремонно усадил меня в постели, как маленькую, и обложил подушками.
— Я тебя вчера предупредил, что повар из меня никакой. Но готовить яичницу я все-таки умею, и сейчас ты в этом убедишься.
С грацией заправского официанта Лионовски притащил из кухни огромный поднос, на котором оказалась отнюдь не только яичница, и пришпилил им меня к кровати. А сам вытянулся рядом на животе и тоже набросился на завтрак. В его глазах я видела свое жующее отражение.
Яичница с ветчиной и всевозможными экзотическими приправами и впрямь была потрясающей. Мы болтали и смеялись и кормили друг друга этой самой яичницей и бутербродами с лососиной, поили холодным шампанским, нисколько не задумываясь при этом, кто мы — аристократы или обыкновенные дегенераты. Глядя друг на друга, мы одновременно вспоминали одно и то же, и эти воспоминания были чем-то вроде электрических разрядов. Меня то бросало в жар, то спина покрывалась пупырышками, а супермускулатура Рэя вызывала спазмы в горле… В общем, это был незабываемый завтрак.
— Рэй! Перестань смотреть на меня, как леопард перед прыжком!
— А ты знаешь, любовь моя, я и сейчас не против того, чтобы поохотиться. Что-то никак не утолю голод… А ты?
Почему-то из всех диких кошек, которыми славится Африка, ближе других Рэю был леопард. Получше рассмотрев своего мужчину при свете дня, я поняла, что он и похож на этого хищника. Такой же «гладкошерстный», мускулистый и поджарый, такой же порывистый, быстрый и бесшумный. У меня не раз была возможность в этом убедиться. И порой возникала даже иллюзия пятнистости его гладкой шкуры: она была, конечно, белая, но с целой гаммой смуглых оттенков — причудливая игра генов!
И еще на этой шкуре я нашла три старые пулевые отметины и штук пять ножевых: доказательства того, что рассказанная мне вчера история его жизни на самом деле была увлекательной.
Если кому-то этот портрет не понравился, то могу утверждать, что он ничего не понимает. О нет! Рядом со мной отдыхал очень красивый «зверь». И опасный… Только не в том смысле, про который я думала весь вчерашний день.
И как только я могла выдумать все эти ужасные глупости: что он может оказаться преступником, убийцей, монстром! Ведь мне с ним было так хорошо… Он говорил мне такие слова со своим бесподобным акцентом… Разве он мог быть… Нет, конечно, нет!
Вот и гадальные кости прямо сказали: «Все твои друзья — истинные». А ты, дурочка, устроила истерику из-за каких-то дурацких совпадений и смутных подозрений! Сотворила себе подозреваемого… Где же твое хваленое чутье на людей, «дэтэктив»?
— «Все, я хочу кофе», как говорится в рекламном ролике. Если по блюдам из яиц ты признанный лидер, то спорим, что кофе я варю лучше!
— Не спорим. Сдаюсь сразу: тут я не мастер. Один мой русский приятель говорит, что у меня получается «веник». В кухне ты найдешь все, что нужно. А я пока здесь немного приберу. Только, может быть, еще рановато, а? — Рэй взглянул на меня самым невиннейшим взглядом.
— Нет уж, нет уж, прибирайте, мистер Лионовски. А то, не ровен час, квартирная хозяйка пожалует: будет вам тогда и шум, и драка. Никакой «Комет» не поможет!
Действительно, единственная комната ухоженной квартирки напоминала поле недавней битвы. Господи, неужели все это натворили мы вдвоем?!
— Нет, пожалуй, сначала все-таки душ. Я мигом, милый. Дай мне свой халат и отвернись.
— Я не уверен, что он тебе сейчас нужен, но раз ты просишь…
Бросив к моим ногам махровый халат, Рэй демонстративно отвернулся к окну. Стянув поясок, я глянула в зеркало — и увидела в нем смеющиеся зеленые глаза. Они смеялись, но не шутили. И томный блюз все еще звучал… И я, конечно, знала, чем это все закончится — этот взгляд и этот блюз…
— Ах ты, шпион! — Сжав кулаки, я двинулась на него.
Прыжок! И жертва бьется в сильных лапах…
Рэй оказался прав: халат я надевала зря. Похоже, этот парень и вправду всегда добивается того, чего хочет…
…Когда я — в самом чудесном расположении духа и тела — добралась наконец до кухни, чтобы приготовить «утренний» кофе, стенные часы в комнате пробили половину второго. Ну и ну! Это называется — «солдат спит, а служба идет».
Воспоминания о служебном долге несколько сбили меня с лирической волны. Ведь этот чертов Вингер не звонит! А я так рассчитывала, что он все же одумается… Может, за инженера уже взялась ФСБ? А заодно и за меня? Меня ведь с восьми вечера не было дома, мало ли что… Брось, Татьяна: а то они не знают, где ты провела это время! Если б ты срочно понадобилась гэбистам — они бы не постеснялись испортить тебе столь экстраординарную ночь, можешь не сомневаться!
